Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 232 – Ирина Котова

Ночью ей спалось тепло и сладко и, даже не до конца проснувшись и обнаружив, что Тротт склонился ней, она не испугалась, а удивилась. Но потом Алина увидела его глаза — показались они темными, страшными, безумными, как у тха-нора Венши, — и сразу вспомнилось то, как она видела лорда Макса с Далин, и каким диким тогда был он. Сердце за доли секунды зашлось в панике, и дыхание перехватило до боли в легких. Заледенели руки, а сознание помутилось, не иначе, потому что близкого, безопасного, все эти недели оберегающего ее Тротта принцесса испугалась до истерики. Смешались образы защитника и насильника, и почудилось, что мужчина, нависающий сверху, сейчас начнет рвать на ней одежду, терзать ее тело, и ничего, ничего она не сможет ему противопоставить.

Противнее всего было, что он понял все раньше нее. И не обиделся.

Но как, как теперь смотреть ему в глаза?

— С другой стороны, — жалобно и рассудительно пробормотала Алина в одеяло, чувствуя, как краснеет, потому что мысли ее приняли совсем другое направление, — я и так по многим причинам не могу смотреть ему в глаза.

Неужели теперь, после случившегося в твердыне, она всегда будет бояться мужчин? Вот, например, если… если… Алинка зажмурилась, осторожно представив, что Тротт (какая ерунда) захотел бы поцеловать ее. Фантазия, обычно буйная, забуксовала, несмотря на небольшой практический и обширный теоретический опыт, полученный из любовных романов; на моменте, когда он склоняется к ней, принцесса покраснела, чувствуя, как жарко становится телу, и свернулась в комочек, закрыв лицо крылом.

Ей было немного смешно от того, что она вообще размышляет о такой нелепице, стыдно: а вдруг лорд Макс, вернувшись, поймет, о чем она тут думала? — и очень любопытно, как это могло бы быть.

Но страха — страха не было.

— Хватит думать о глупостях, — приказала она себе. И заулыбалась, потершись щекой о крыло.

Глупости действительно отступили, но вместо них в голову начали лезть всякие ужасы: вдруг Тротт не вернется или их нагонят каким-то образом попавшие под защиту наемники… на мысли, что сейчас нагрянет бог-паук и от его ударов обрушится пещера, Алина решительно откинула одеяла и поднялась.

— Богуславская, включите голову, — сурово сказала она себе троттовым голосом, который всегда веселил ее и помогал прийти в себя. — Если эта пещера выдержала прошлые удары, даже не осыпавшись, то почему она должна обрушиться?

Она все-таки не утерпела и вышла через узкий проход наружу. Ветер тут же освежил лицо, взбодрил, но по сравнению со вчерашним почти не ощущался — будто весь запал израсходовал ночью. Принцесса пробралась в щель между вросшими в толстый слой мха валунами — огромными, выветренными, расцвеченными лишайниками — и подошла к краю горного уступа. И улыбнулась умиротворенно.

Тротт, раскрывший крылья и похожий отсюда на черную птицу, парил вдоль склона к небольшому озерцу, окруженному лесом и почти пересохшему. Алина последила за инляндцем и, успокоенная, подняла глаза на открывающийся вид.

Солнце еще не вышло из-за перевала, который они преодолели ночью, и склон лежал в густой тени, а вокруг, насколько хватало взгляда, простирались горы; хребет, на одном из уступов которого она стояла, уходил в обе стороны, словно обнимая укутанные солнечным светом горы и холмы поменьше. По левую руку вдали серебристой полосой сияло море, над головой поднималось прохладное стальное небо; зелень, припудренная туманом и разрезанная темными складками гор, выглядела очень мирно. А прямо перед принцессой седым дымком курился невысокий вулкан. Он находился в каких-то сотнях метров от хребта, и поэтому очень хорошо видно было алое лавовое озеро на его вершине, замеченное еще ночью. Лава то и дело перекатывалась через края и устремлялась вниз, постепенно остывая и чернея, и купол вулкана был расчерчен неровной парящей огненно-черной бахромой.