Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 228 – Ирина Котова

— А как они не нашли нас? — внезапно несонно поинтересовалась принцесса. — Мы ведь так долго шли.

— Сам много раз задавал себе этот вопрос, — откликнулся Тротт. — Не знаю, Алина. Остается надеяться, что так будет и дальше.

Наступила пауза. Каша булькала в котелке, потрескивали дрова — Макс, подбросив еще несколько поленьев, поднялся, чтобы распаковать сумки-одеяла. Раскрыл их, выложив вещи на пол, бросил оба на папоротниковое ложе.

— Сегодня нам придется спать в тесноте, — сообщил он. — По отдельности мы замерзнем.

Принцесса повернула голову и ожидаемо покраснела — как и утром, когда разглядывала его и заливалась румянцем, — а Макс, как и тогда, тяжело подумал, что сейчас самое время еще увеличить дистанцию. Но как ее увеличишь, если все время приходится находиться в тесном контакте?

— Н-ну ничего, — звонко выговорила она. — Если иначе никак, т-то я с радостью… мы же много раз так спали… ох… я хочу сказать, что… что… не знаю я, что хочу сказать, профессор Тротт.

Она с отчаянием посмотрела на него и опустила голову.

— Прекрасно, — ровно сказал Макс. — Дайте мне тарелку, ваше высочество. Пока вы краснеете, каша остынет.

Она фыркнула, но немного расслабилась, протянула плошку, осторожно и внимательно глядя на него сонными глазами из-под светлых волнистых прядей.

— Вас не смущает, что я смущаюсь? — вопросила она с вызовом.

— Вы все время смущаетесь, Алина, — ответил он спокойно, наполняя ее тарелку. — Я привык.

— А не хотите знать почему? — уже сердито продолжила она.

— Почему? — терпеливо спросил Тротт, передавая ей кашу. Не говорить же "я знаю".

Богуславская набрала в легкие воздуха, и Макс уже приготовился к сложному разговору, когда она потерянно засопела и уткнулась взглядом в тарелку.

— Не скажу, — пробурчала она со вздохом и сунула в рот ложку. — Боги, как вкусно…

Он молча ел обжигающе-сытную мясную кашу, поглядывая на спутницу. Даже сейчас, несмотря на зареванность, усталость, обветренное лицо и распухшие губы, ее диковатая красота никуда не делась. И спину принцесса держала прямо, хотя руки заметно дрожали от усталости, а голова то и дело клонилась вниз. Доела, поставила плошку рядом с собой, снова зевнула, прикрываясь ладонью. И снова.

— Как не хочется выходить наружу, — пробормотала она, помотав головой. — Но надо.

— Надо, — согласился он, поднимаясь и протягивая ей руку. — А потом сразу спать, Алина.

Когда они вернулись, Макс, подбрасывая дрова в костер, предупредил:

— Я лягу у стены. Там холоднее.

— Ладно. — Алина, усевшаяся на край ложа, потерла покрасневшие от ветра ладони и бессильно положила голову на колени, обхватив их руками. Так она и сидела, пока Тротт оттирал плошки, переносил ближе к костру поленья — подбрасывать ночью — и укладывался спиной к стене.

— Ложитесь уже, — позвал он.

— А? — Принцесса ошалело вздернула голову, оглянулась на него непонимающими мутными глазами. — Аааа… сейчас… да…

Она легла, подобралась к нему ближе, прижалась спиной, засопела, когда он накрыл ее крылом, а сверху — двумя одеялами. Снаружи выл ветер, тихо потрескивал костер, и в пещере было уютно и тепло.

Принцесса завозилась, еще чуть подвинулась к Максу, повернулась на спину — так, что уперлась локтем ему в живот, а его крыло скользнуло ей по груди.