Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 135 – Ирина Котова

— Его светлость прилетел, его светлость, — неслось над стеной.

— Не зевай, он один, подсобляй, за тебя твое дело не сделает, — орали командиры, и оглушительно стрекотали пулеметы, и орудия били с новой силой.

Вдруг, перебивая рокот артиллерии, над полем боя пронесся странный хрипящий и булькающий звук. Так мог бы всхлипывать гигантский кит. Защитники замерли — огромный змей стоял, широко расставив кривые лапы, склонив шею, и оглушительно сипел и кхекал, как нажравшийся шерсти кот.

— Великий Инлий, неужто подавился? — с ужасом прошептал один из артиллеристов. — Не дай боги.

Змей все сипел и дергался, аж до закатившихся глаз, затем захрипел — и из зубасто-клювастой пасти вылетел облепленный слюнями огромный кусок хитиновой брони с передней охонговой лапой и остатками плоти. Чешуйчатый герцог с омерзением отшвырнул его и повернулся к оставшимся тха-охонгам, угрожающе шипя.

За полчаса было кончено и с раньярами, и с охонгами. У стены между Четвертым и Пятым фортами остались лежать три искореженные туши тха-охонгов: змей больше не пытался их жрать, зато то и дело дробил клювом и глотал мелких охонгов.

— Не отравился бы, — обеспокоенно сказал товарищу минометчик, залегший в сторонке — чтобы увлекшийся чешуйчатый союзник случайно не задел своих. — Они же ядовитые.

— Ничего, — бодро ответил ему сослуживец, — в Тидуссе вон и кузнечиков едят, и тараканов жареных… а это, считай, вообще креветка, только огромная.

— Так то жареных, — минометчик с сомнением смотрел на исчезающего в огромной пасти охонга. — Хотя… а давай-ка ему парочку поджарим.

И в сотне метров от завершающего уничтожение противника змея в общем грохоте зазвучали новые взрывы.

Люк, с омерзением повозив языком по земле, чтобы избавиться от привкуса муравьиной кислоты, снова поднялся в воздух. Наступление продолжалось, но прорывы больше нигде не угрожали — и он, прежде чем вернуться в Третий форт, понесся к морю. Потому что голод не отступил — сколько там было мяса на этих охонгах? На один зуб, да еще в желудке противное ощущение, будто набил его ореховой скорлупой, и из-за кислоты есть хочется еще больше.

Он нырнул в воду, тут же заметил добычу, а очнулся только на закате, под водой, с тушей дельфина в зубах. Вода была красной — и он сначала решил, что это заходящее солнце так окрасило море… но затем рассмотрел обрывки плоти и черных плавников, качающиеся на волнах, помотал башкой от сожаления и недоверия — похоже, он уничтожил целую стаю дельфинов.

С сытостью окончательно вернулась способность соображать почти по-человечески. Змей заглотил оставшуюся тушу — не пропадать же добру — и, отяжелевший, полетел обратно низко над морем.

Вот и еще один урок, который не успел ему дать Луциус Инландер. Потратил много сил — будь готов к тому, что, несмотря на подпитку в первородных ветрах и охоту, проспишь несколько суток, а после пробуждения будешь готов съесть любое живое существо, оказавшееся поблизости. Сколько, интересно, таких мелочей еще упущено — и сколько придется узнавать, рискуя своей шкурой и жизнями близких. Неудивительно, что старый змей был таким сухим и собранным и имел такой нелегкий характер. Опасность стать каннибалом кого угодно заставит держать себя и свою жизнь под контролем.

Люк досадливо зашипел — по волнам пробежала рябь, и он усилием воли взял себя в руки. Нельзя тратить силы. Уже видны башни фортов, и там все еще кипят бои — а он и так оставил своих людей без поддержки на трое суток. Чудо, что они продержались это время, и страшно себе представить потери.