Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 10 – Ирина Котова

— Не съест, — буркнул он, — я все проверил, хищников нет.

Она недоуменно глянула на него из-под челки.

— Тогда почему вы рассердились?

— Но вы-то об этом не знали, — отчеканил Тротт. — Идите, Богуславская.

— А вы останетесь здесь? — уточнила Алинка дотошно.

— Да.

— Еще тренироваться?

— Да.

— А можно я посмотрю? — она застенчиво улыбнулась. — Это очень красиво, профессор.

Тротт посмотрел в ее глаза и дернул плечами.

— Как хотите. Я уже привык к роли экспоната, и застенчивостью не страдаю.

Он отвернулся, а принцессе вдруг стало стыдно — может, ему нужно побыть одному, а она и так наверняка успела надоесть ему за время пути, и еще сейчас надоедает. Потому что привыкла, что он к ней снисходителен. И уже считает, что имеет право на его время и общество. А ведь по сути она ему чужая и он вовсе не обязан быть добрым.

— Извините, что разозлила вас, — тихо проговорила Алина ему в спину. — Я все-таки пойду. Извините. И спасибо за еду, я, наверное, никогда ничего вкуснее не ела.

Ответом ей стал свист оружия, и принцесса, задержавшись на несколько мгновений, все же побрела обратно, догрызая птичий остов. Еда стала невкусной, а настроение совсем не радужным. Позади слышались звуки прыжков, рассекаемого воздуха и тяжелого дыхания, и мелькнула мысль спрятаться за деревом и посмотреть, но она не стала. Тротт обязательно заметит, и ей станет еще более неловко.

Инляндец вернулся, когда она уже была полностью одета и терпеливо сидела у их убежища, ожидая его. Угли она затушила, привычно закрыла пластом снятого мха, смазала следы у речки, закопала кости обглоданных птиц, а оставшиеся "шампуры" — Тротту она оставила побольше — выложила на очищенный от крошек и земли корень.

Инляндец мазнул по убранной стоянке взглядом, но ничего не сказал, и Алина совсем расстроилась. Когда он начал быстро ополаскиваться, угрюмо отвернулась — а то вдруг поймет, как до ужаса любопытно и приятно на него смотреть, и скажет что-нибудь колкое, и тогда она не будет знать, куда деваться от смущения.

Тротт поел и начал собираться, не глядя на нее. И когда, наконец, скомандовал "пойдем", Алина тихо поднялась и молча двинулась следом. Что-то произошло этим утром, отчего ушла легкость, появившаяся в общении за прошедшие недели, и пятая Рудлог снова грустила, ругая себя за неосторожность и любопытство, и заставляла себя молчать, хотя на губах крутилась тысяча вопросов про поселение и про то, что они будут делать дальше.

— Ну что вы опять сопите, принцесса? — услышала она тяжелый голос Тротта и от радости заулыбалась во весь рот.

— Я боюсь к вам обращаться, — призналась она. — Вы какой-то злой сегодня. И внезапно вспомнили мой титул. Это точно не к добру.

Он хмыкнул.

— Что вы хотели спросить? Давайте, добивайте меня, Богуславская. Все равно нам еще несколько часов идти.

Принцесса вприпрыжку догнала его, не переставая улыбаться.

— С чего бы начать… А сколько лет уже здесь живут дар-тени, вы знаете? А как высоко вы можете летать? А… нет, для начала, пожалуйста, покажите мне еще раз, как вы летаете, профессор…

Вторая половина марта, Бермонт, Полина

Ее величество Полина-Иоанна, одетая в тяжелую шубу и плотный платок, веселая и разрумянившаяся, как деревенская девушка, сидела на пеньке в заснеженном лесу пригорода Ренсинфорса и развлекалась тем, что лепила снежки и сбивала ими шишки. Вокруг, стараясь не попадаться королеве на глаза и отслеживая траекторию снежных снарядов, расположилась охрана. На ветках, привлеченные небывалой суматохой, шныряли серые белки и, зависая на качающихся ветвях, укоризненно стрекотали и дергали пушистыми хвостами.