Книга Королевская кровь. Книга 8, страница 145 – Ирина Котова

— Колдуешь? - еле сумев раскрыть рот, пробормотал Александр, притягивая ее к себе.

— Да, Саш, - неслышно выдохнула она. - Спи.

— Я вернусь, и выйдешь за меня, Кать. - Язык ворочался неохотно, все тело было тяжелым, как плита.

— Только вернись, - попросила она и тихо подула ему в лицо, на лоб, как ребенку. Поцеловала - и он, успокоенный этой нежностью, окончательно ушел в глубокий сон.

Рудлог, 5 февраля, Север

Алмаз Григорьевич Старов ещё раз спешно осмотрел законсервированную обсерваторию, добавил сил в застывшую паутину плетений, выключил свет - погрузились во тьму и огромный телескоп, и несколько ярусов исследовательского центра, и столы его коллег и помощников - и, не оборачиваясь, торопливо направился к выходу.

Он работал до последнего, но вчера растущая со дня смерти двух белых королей неустойчивость плетений достигла критического уровня, и сложнейшая паутина магических настроек начала разрушаться. Единственное, что он мог сделать, это прекратить работу и заморозить их, усилив по максимуму. Вдруг случится чудо, стихийные потоки нормализуются, и никакого конца света и конца стихийной магии не будет?

У выхода из обсерватории старого мага ждал Александр Свидерский, десять минут назад открывший дверь в его кабинет, где Алмаз Григорьевич дописывал последние отчеты о своих наблюдениях в журнале.

— В двадцати километрах от Лесовины в течение получаса откроется портал, - сказал он ровно. - Пора, Алмаз Григорьевич.

Старов молча кивнул, продолжая выводить аккуратные строки.

«… судя по рассчитанному графику, Творец движется по огромной восходящей спирали относительно уже посеянных миров. Таким образом, развивающиеся семена долгое время остаются вне поля его зрения и в следующий раз попадают под его взгляд через несколько миллиардов лет, самостоятельно пройдя этапы выживания и укрепления или разрушения. Первичный отсев. К сожалению, нет фактов, позволяющих предположить, что с ними должно происходить дальше, потому что Сеятель только ступил на второй виток. Наш мир ещё очень молод, и, судя по всему, должен пройти свою точку разрушения или укрепления».

Он захлопнул журнал, бережно надел на ручку колпачок, посидел пару секунд и сунул журнал в сейф. И пошел выключать свет.

— Что с остальными? - спросил он ворчливо, закрывая тяжелую дверь обсерватории на ключ.

Александр зажмурился, проморгался - после темноты обсерватории сияющий на солнце снег и белоснежные вершины гор вокруг резали глаза.

— Мартин и Виктория воюют в Блакории, Алмаз Григорьевич. Я видел их. Они поженились.

— И шестидесяти лет не прошло, - пробрюзжал Дед, направляясь вниз по склону. Алекс улыбнулся.

— Март передает вам привет и клянется привезти после войны в подарок целую коллекцию муравьиных челюстей.

— Болтун, - с той же ворчливой нежностью буркнул Алмаз. Оглянулся на обсерваторию. Александр сделал вид, что не заметил.

— Макс все еще спит. Мы подключили их к системам жизнеобеспечения. Вы никогда не подозревали его, Алмаз Григорьевич?

— Мало ли что я подозреваю, - под ногами старика паром исчезал снег, поднимаясь в сияющее горное небо тонкими облачками. - Мне знать надо. Как про Севастьянова. А то я подозревать всякое могу. Например, откуда на тебе черный заговор на удачу.

— А, вот что это такое, - Алекс потер середину лба, усмехнулся, двинул рукой, открывая Зеркало. - Это от моей будущей жены, Алмаз Григорьевич.