Книга Королевская кровь. Книга 8, страница 122 – Ирина Котова

Мне попался кисло-сладкий с яблочно-клюквенной начинкой, с явным добавлением корицы и капелькой перца. Ничего удивительного. Хотя нет, с моей удачей он вполне мог быть ещё и пересоленным.

В замке происходили изменения. Как-то незаметно появились пожилой врач-гинеколог и акушерка, полная и деловитая инляндка, а утром Вершины года, еще до раздачи весенников, когда я только проснулась и пережила боль от иглы в руке, я выглянула из окна. И увидела, как перед входом в замок разгружают реанимационное оборудование. Не узнать его я не могла, и некоторое время с недоумением любовалась на разгрузку.

— Похоже, Люк предполагает, что я попытаюсь умереть во время родов, - с ехидством сказала я после обеда леди Шарлотте. - Наивный, думает легко от меня отделаться.

В то время когда у меня не кружилась голова и не хотелось томатного сока, я уже могла шутить.

Мы со свекровью уединились, чтобы попить чаю и обсудить предстоящую церемонию. Младшая сестра Люка, хоть и оставалась на праздничные дни в замке, к нам не присоединилась. И сам Кембритч, извинившись, на середине обеда оставил нас одних. Ему звонил глава Дармонширской полиции - в герцогстве, как я поняла, поднялись несколько кладбищ, и Люку обязаны были об этом докладывать, как обо всех крупных чрезвычайных происшествиях.

— Мужчин пугают роды, - снисходительно откликнулась леди Лотта, аккуратно доливая в топленое молоко янтарного чая. - Как нечто, что они не могут контролировать. Вот он и повышает степень контроля в той степени, что ему доступна. Думаю, к концу твоего срока тут врачей будет больше, чем слуг. А оборудования - побольше, чем в любом перинатальном центре.

— Как вы изящно обозначили паранойю, - пробормотала я, не желая признаваться, что меня предстоящее тоже пугает, и она понимающе улыбнулась. С улицы раздались хохот, крики, и мы поднялись, с затаенным любопытством подошли к окну. Чайная комната находилась на третьем этаже, и все было видно.

Там, чуть в стороне от дороги, по которой я мчалась на Колибри, между замком и огромным парком стояло шестиугольное плетеное Дерево сезонов, небольшое, в полтора человеческих роста, все украшенное игрушками и разноцветными лентами. Мы украшали его вчера после встречи с Ирвинсом (дворецкий, почувствовав нашу слабость касательно пирожков, решил извлечь максимум пользы), церемонно прикрепив парочку лент и уступив право дальше развлекаться слугам. А ныне рядом с Деревом сезонов на выпавшем с утра снежке, под солнечным небом, боролись герцог Дармоншир и будущий граф Мелисент-Кембритч, если я правильно поняла порядок наследования. А если попросту, то Люк и Берни. Полуголые, веселые. Одежда их валялась рядом. К моему удовольствию, Бернард периодически возил старшего брата в снегу. Впрочем, это никого не останавливало.

Я разглядывала мужа и кривилась от горечи. Тело у него было превосходным. Я любила его тело и слишком хорошо помнила его. Как и то, почему я больше не могу к нему прикоснуться.

Метрах в пяти от них скорбным изваянием застыл Ирвинс - тепло одетый, с подносом в руках. На подносе исходил парком кувшин с чем-то горячим (или горячительным) и стояло несколько стаканов и открытых бутылок вина.

Берни в очередной раз обхватил Люка за пояс, завалил его на землю, но тот как-то хитро подставил подножку, и они вдвоем покатились по снегу. Леди Лотта наблюдала за этим с едва заметной улыбкой терпеливейшей из матерей, мне же хотелось одновременно злиться и хихикать. Злиться - потому что как смеет он развлекаться, когда кругом виноват? И когда мне так плохо?