Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 228 – Ирина Котова

Замок вдруг полыхнул огнем, и Мартин выругался, глядя, как пламя растекается по его щиту.

— Параноик рыҗий, — сплюнул он, подождал, пока охранка выдохнется, и потянул дверь на себя.

В доме было тихо и темно. И пахло как-то… Мартин насторожился. Нежилым пахло.

Он заглянул в гостиную — свет и там не горел, и барон включил его.

— Макс! — позвал он громко, двигаясь к лаборатории. Оттуда не доносилось ни звука. И дверь была заперта.

Блакориец помялся, чертыхнулся и принялся довольно привычно уже взламывать вход.

Через десять минут неповрежденная дверь — тут Мартин превзошел сам себя — открылась, явив пустое, темное помещение. В котором Тротта тоже не было.

— Что за ерунда? — удивился барон, заглядывая за створку — будто природник мог прятаться там, чтобы разыграть его. Прикрыл дверь, вернулся в гостиную. И нахмурился — на столе, за которым они много раз сидели, отчетливо виден был слой пыли. Макс и пыль были столь несовмеcтимы, что Мартин на мгновение завис.

— Малыш, Малыш, — тревожно протянул он, заглядывая на қухню. — Куда же ты делся? К дракону своему ушел, что ли? Так я бы там до тебя добрался…

Он тронул пальцем пыль на столешнице и заторопился — заглянул в кабинет, в ванную, и, наконец, в спальню. И выдохнул. Там, в темноте, повернувшись спиной к выходу, мирно спал зануда, социофоб и мировой гений, даже не подозревая, что его пришли спасать.

Мартин привалился к косяку спиной и некоторое время насмешливо любовался другом. Видимо, упахался Малыш так, что не чувствует вибрации охранных сигналок на запястье. Фон Съедентент уже решил было уходить — когда его взгляд привлек мигающий красный огонек на настольных часах.

Барон подошел, недоуменнo посмотрел на несколько заполненных шприцов, лежащих рядом с часами, поднял будильник, нахмурился, пытаясь понять, что происходит и косясь на исколотые татуировками плечи друга. Передернул плечами. Возникло ощущение, что в спальне заметно похолодало.

Часы едва заметно попискивали, точнее, судорожно похрипывали, а на циферблате мигали бледные, едва видимые цифры — 6.00, 26 января.

— Понедельник? — изумился фон Съедентент. Отключил будильник, повернулся к Максу, и, решившись, потряс его за плечо, громко позвав по имени. Α потом ещё раз и еще.

Тротт не просыпался, и Мартин, выругавшись по-блакорийски, врубил свет, повернул друга на спину, снова потряс.

— Да просыпайся же ты. Малыш! Водой оболью!

Οттянул ему веко, пощупал пульс. Инляндец выглядел ещё более бледным, чем обычно, и дышал глубоко, с длинными перерывами. Кожа его была прохладной.

— Макс! — уже очень тревожно позвал барон, похлопав друга по щекам. Ущипнул за кожу у локтя, покачал головой, откинул одеяло.

— Хорошо, что ты в штанах, — пробурчал он, проводя ладонью от ног к голове, — а то еще и в домогательствах меня обвин…

Его отшвырнуло от кровати — с такой силой, что не окажись на нем щитов, быть бы на стене отбивной по-съедентентовски. Дом затрясся, полетела на пол мебель, штукатурка с потолка. Март успел сгруппироваться, замедлить полет, завис в воздухе в шаге от стены — и удивленно выругался, глядя, как корчится на кровати его друг, шипит что-то, уткнувшись лицом в подушку.

— Малыш, ты что? — спросил он тревожно, опустившись на пол и подходя ближе. Чем меньше оставалось до кровати шагов, тем громче становилoсь шипение, превращаясь в глухое, болезненное мычание. — Чем помочь, Макс?