Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 140 – Ирина Котова

Макс никогда не был впечатлительным — и спокойно препарировал трупы, и исследовал язвы от редких болезней, да и ужасов за жизнь нагляделся — как и любой, связанный с медициной. И давно уж приобрел профессиональную циничность и хладнокровие. Но от этой тупой покорности и животного страха в глазах, от кровоподтеков и ссадин, покрывавших все тело, и запекшейся крови на бедрах — ему стало плохо.

— На кровать ляг, Венин, — сказал он как можно нейтральнее, протягивая руку, чтобы помочь встать.

Она с трудом приподнялась и ткнулась ему в руку губами.

Тротт выругался так зло, что она вздрогнула, отстранился. И ждал, пока женщина снимала свое тряпье и забиралась на кровать. Только тогда присел рядом на корточки, прощупал ребра с одной стороны, коснулся распухшего, лилового бока. Венин дернулась и тихо-тихо застонала.

— Потерпи немного, — он аккуратно прошелся по ребрам, стараясь не смотреть на плоскую грудь в синяках. — Тут, похоже, перелома нет, ңо трещина — точно. Убьют тебя здесь, — Макс зачерпнул из горшочка мазь. Женщина не отреагировала. И, правда, к чему сказал? Будто она сама этого не знает.

Смазал ей бок, лицо, поколебавшись, прикоснулся к бедрам. Она не шевелилась — но он все же убрал руку.

— Тебе нужно промыть, — Макс взял ее ладонь, положил на лобок. — Здесь. И обработать внутри. Встань, я сейчас дам тебе чистую ткань. Сделаешь сама, я не буду смотреть, — он поставил на кровать мазь. — Давай, не смотрю я, видишь? Закончишь — скажи мне.

И отвернулся к окну.

За спиной долгое время не слышно было ни шороха. Затем раздался скрип, осторожные шаги, плеск воды — долгий, рваный. Чавканье мази — и поспешные, испуганные движения, сопровождаемые нервным дыханием.

Его почти тошнило от своей «доброты». Помыться дал, синяки смазал. Герой.

— Погано тут у вас, — сказал он с внезапной откровенной тоской, глядя на грязную улицу, по которой двое мужиков тащили третьего, избитого. — Всего день здесь, а уже поперек горла ваша столица. Денег заработаю на дорогу и обратно пойду. Сил нет моих.

Сзади раздался стук. Он обернулся — Венин, как была, голая, стояла перед ним на коленях, схватившись за куртку, и что-то мычала.

— Боги, — выдохнул он, — ты что?

Пoднял ее, пачкая мазью куртку. Она хрипела, силилась что-то сказать.

— С-сы сыабооой, — прохрипела, она, наконец. — В-выазьммиии мыения сыебеее…! Т-ты дыо-брыыый!

Гребаный герой! И что теперь делать? Когда непонятно, сколько займет сбор информации здесь, да и потом — куда она сможет дойти с ним, по лесам, чуть ли не два месяца ходу? С ней не уйдешь, если будет погоня или встретится в лесу одна из огромных тварей — а она обязательно встретится.

— Я не могу, — проговорил он с сожалением, глядя в глaза, в которых тухла робкая надежда — кақ у собаки, которую поманил лаской и захлопнул дверь перед ее носом.

Венин замотала головой, шагнула назад и рухнула на топчан, поджав худые, покрытые синяками ноги к животу. И тоненько, мучительно замычала-заплакала.

— Поспи, — сказал он тихо. — Я заплачу хозяину за твое время. Это все, что я могу сделать, Венин.

Она не ответила, скуля и размазывая по лицу слезы — и Макс малодушно сбежал, потому что чувствовал себя подонком не меньшим, чем те, что насиловали ее. Милосерднее было бы прирезать ее, чем делать то, что сделал он.