Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 91 – Ирина Котова

— Теперь я буду снова сопровождать тебя на советы, Василина.

Королева не стала спорить — повернулась к нему, ласково поцеловала во вспотевший висок. Главное — помирились. А касательно сопровождения — пусть, если ему так спокойнее.

Уже вечером, за ужином, Василина рассказала родным, что перед советом поговорила с императором Ши и он согласился встретиться с Ангелиной. И что время встречи сообщит секретарь его величества на следующей неделе.

— А зачем? — настороженно спросила Марина.

— По рабочему вопросу, Мари, — ровно ответила первая Рудлог. Марина хмыкнула и занялась ужином, а Ани продолжила: — Спасибо, Василина.

Рассказала королева и о попытке вскрыть Драконий пик — с некоторым беспокойством поглядывая на мужа, но Мариан лишь нахмурился, ничего не сказав. Внимательно посматривала Василина и на старшую сестру — та, в отличие от младших и отца, слушала о произошедшем задумчиво, вежливо и холодно, и ни разу руки ее не дрогнули при упоминании о Владыке Нории.

И только в конце в глазах ее появилась тревога и усталость — и тут же исчезла, сменившись привычной уверенностью и сдержанностью.

Никто не обратил внимания и на непривычную молчаливость Алины — а, может, обратили, но посчитали, что сестричка и дочь просто вымотана прошедшими зачетами. Впереди был небольшой перерыв и экзамены. После ужина пятая Рудлог расстроенно побрела к себе в комнату. Ей сейчас все время почему-то хотелось спать. Но теперь она боялась засыпать, потому что снилось ей что-то жуткое, знакомое и удивительное, и холодно становилось, и просыпалась она среди ночи, долго приходя в себя и пытаясь вспомнить, что же видела. Но делать было нечего. Принцесса до упора сидела над билетами, пока глаза не начали слипаться, вздохнула и пошла в кровать. Мучилась, таращась в темноту, и не выдержала — позвонила Матвею.

— Что-то случилось, малышка? — спросил он тут же. В общежитии, видимо, была очередная вечеринка — гудели голоса, играла музыка.

— Опять страшно засыпать, — призналась она жалобно. — Кошмары снятся. Извини, что я так тебя отвлекаю.

Голоса стали тише.

— На балкон вышел, — объяснил Ситников. — Алин, ты мне звони, когда нужно. Не надо стесняться. Я бы посидел рядом, если б можно было.

— Ночью ко мне нельзя, — смущенно сказала она, — нехорошо это. Матвей… а ты не мог бы не отключаться хотя бы минут десять? Мне не так страшно будет.

— Конечно, — пробасил он так уверенно, что ей теплее стало на сердце. — Засыпай. Я тут.

Она слушала его дыхание. Как щелкает зажигалкой, как шуршит и ходит по балкону, как шикает на кого-то, кто попытался выйти к нему. Слушала и улыбалась. И заснула быстро, и ничего плохого ей в эту ночь не приснилось.

Катерина Симонова, Магуниверситет, вторник 30 декабря

— Екатерина Степановна!

Катя подняла голову — она переписывала начисто письмо, которое надиктовал ректор. Перед столом стоял воодушевленный шестикурсник, сжимая в руке букет цветов.

— Это вам.

— Благодарю, — и, главное, на лице ровное выражение. Не дать понять, что ты смущена или тебе приятно — иначе воспримут, как поощрение. — Поставьте в вазу, пожалуйста. Она в шкафу справа.

Студент с готовностью оглянулся, чуть потемнел лицом — в приемной уже стояло три букета, но послушно взял вазу. Дальше она не смотрела — дописывала письмо. Можно было бы напечатать, конечно, но особая корреспонденция — к главам других учебных заведений, к людям, занимающим высокие должности, — требовала в знак уважения писать от руки.