Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 227 – Ирина Котова

И он снова грозно засопел — я схватила коробку и предпочла ретироваться.

Нужно бы было отдать конфеты на проверку Тандаджи. Но я не удержалась — открыла, потянулась за конфетой с орешком — и нащупала в глубине коробки что-то плоское и твердое.

Вытащила на поверхность и тут же закрыла коробку — от камер. И пошла с ней в кладовку.

Это был телефон. Вбит был туда один номер. И в памяти — одно сообщение.

«Нам же не нужны лишние уши? Первый кусочек свободы для тебя».

Я не удержалась — прыснула. Сунула телефон в карман и пошла дальше работать.

Конфеты, кстати, оказались божественными.

12 января, понедельник, Бермонт

Очень мокрая молодая медведица стояла в пруду, опустив морду в воду — наружу торчали круглые уши и часть лба. Она старалась не двигаться, и только изредка вздрагивала от нетерпения. Ну где же, где же они? Подняла голову, помотала ею и снова сунула нос в пруд. Насторожилась, замерла — и прыгнула вперед на манер лягушки, загребая передними лапами и шлепая ими по воде, скакнула раз, другой, клацая челюстями, развернулась, загоняя косяк — у берега забились несколько серебристых тел — и уже почти красуясь подцепила зубами здоровенную форель, сжала когтями, порыкивая, и вгрызлась в брюшко, выедая сытную икру. Ревела, урчала от удовольствия так, что у охранников, стоящих у внутреннего входа в замок, потекли слюни. Они бы тоже хотели выбраться куда-нибудь в лес, в предгорья, и там поискать лакомство в быстрых незамерзающих реках.

Ее величество Полина-Иоанна изволили ловить рыбу. А его величество Демьян в человеческом обличье сидел на берегу, скрестив ноги, молчал и наблюдал. Сидел он в окружении полутора десятка берманских малышей, восторженно повизгивавших и азартно болеющих за рыбачащую королеву. Им только предстояло познать упоение охоты и осознанное нахождение во втором облике.

Детский сад на выпасе. Что делать, если именно дети приучили Полину к нему? Именно в их компании она перестала убегать, завидев его не в шкуре. Принюхивалась осторожно и очень удивленно и моргала с негодованием: как так, нет меха, нет лап, а пахнешь как мой большой медведь? Иногда еще пригибалась, когда он слишком резко двигался или повышал голос, и отчаянно, испуганно тявкала. И с радостью кидалась к нему, когда он оборачивался, фырчала, вынюхивала, подставляла холку. Хорошо с тобой, большой медведь, давай играть. Или спать. Или поймай мне рыбу!

Полина снова плюхнула лапами по воде, дети взвизгнули, а Демьян стер с лица холодные брызги. Лосося сюда регулярно подвозили и выпускали, иначе с аппетитами супруги тут скоро остались бы одни лягушки. Вот и сейчас — уже наелась, а жадничает. Морда в крови и икре, а дальше прыгает за толстой форелью. Играется.

Поля, зажав в пасти очередную бьющуюся добычу, вальяжно вышла на берег, отряхнулась, подозрительно посмотрела на затаивших дыхание детей и вдруг потрусила к одному мальчишке лет четырех, стала тыкать ему в лицо рыбиной. Ешь, мол, медвежонок.

Сидящая неподалеку в группе женщин мать ребенка вскинулась, ахнула.

— Оставайтесь на месте, — рявкнул Демьян, не оборачиваясь.

Сзади раздались сдавленные всхлипы и утешающий голос леди Редьялы.

Дитя верещало, смеялось и отбивалось, пачкаясь в слизи и крови, и Полина, рыкнув от недогадливости младой поросли, сунула рыбину еще какой-то девочке, еще одной. Посопела, помотала головой от досады и села на мохнатую задницу, расстроенно взвревывая. В какой-то момент вгляд черных звериных глаз остановился на Демьяне — и он отчетливо увидел, как напряженно работает в большой голове ее мысль, как осторожность борется с материнским инстинктом.