Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 240 – Ирина Котова

— Если она ведьма, то наколдовать образ ничего не стоит, — отрезал Ольрен.

— Образ да, — его оппонент вскочил, уперся ладонями в стол, — но я, Ньямал, говорю вам, что чувствовал силу Хозяина лесов. И все чувствовали. Скажи, что я лгу!

Он оскалился, и хозяин замка рявкнул в ответ. В зале стремительно накалялась атмосфера, и от предчувствия доброй драки мужчины застучали кулаками по столу, зарычали.

— Успокойся, Ньямал, — остановил его Бергстрем, и молодой линдмор неохотно опустился на стул. — Я верю тебе. Что скажешь, Ольрен?

— Скажу, что Ньямал молод и может ошибаться, — угрожающе отозвался глава клана Ровент, — и его ошибка может дорогого нам стоить, если мы примем власть иноземки.

— Народ Бермонта все равно не согласится видеть ее на троне, — с сомнением сказал один из линдморов.

— Люди, — с презрением ответил Ольрен, — примут все, если будет объяснение. Она молода, красива, печальна, если будет носить наследника — ее будут обожать. И торопиться надо, пока не придумали они, как объясниться с людьми. Надо опередить их. Надо взять корону.

Названный Бергстремом вздохнул и встал. Поднялись еще с десяток берманов, и Ньямал в их числе. Стало тихо, и в тишине этой седоусый Теодор спросил:

— И, конечно, ты, Ольрен, думаешь, что корона будет твоей?

— Хозяин лесов решит, кто достоин, — дипломатично ответил Ровент. — Кто угодно из нас — и я поклонюсь выбору бога. Даже если господин наш повелит победителю взять красную ведьму в жены, я приму и это, клянусь.

— Клятвы твои ничего не стоят, Ольрен, — хлестко проговорил Бергстрем. Вставшие с ним линдморы мрачно закивали. — Блеск короны застил тебе честь и разум. Мы обещали служить Бермонту, пока он жив. А он жив. Мы обещали служить его королеве, как своей госпоже, и как бы мое сердце и дух мой не противились этому, я лучше буду целовать ноги иноземной ведьме, чем нарушу клятву. И слушать твою крамолу больше не желаю. Знай, что если ты пойдешь на столицу войной, я встану против тебя. Лучше умереть в чести, чем жить бесчестным. И вы, братья, подумайте. Нужна ли нам война? Кланы цветут в мире — хотим ли мы окропить снега кровью наших братьев и детей и слезами наших женщин? Не торопитесь продавать свою честь за власть. Власть приходит и уходит, честь мужчины бесценна, даже если ты нищий. Нельзя жить бесчестным.

— Лучше жить болваном, — насмешливо сказал Ольрен. — По-твоему, честь — это оставить страну в руках захватчицы? Ты стал стар и осторожен, Бергстрем.

Он не осмелился бы оскорбить старика, если бы не чувствовал поддержку окружающих. Больше половины берманов осталось сидеть, и были среди них и главы крепких кланов.

— Уходи сейчас, я не желаю сражаться с тобой. Вам дадут уйти свободно, в моем замке вас никто не тронет. Встретимся на разных сторонах, братья.

Линдморы удалились, не оглядываясь. Как бы ни был Ольрен захвачен жаждой власти, бить в спину он не станет. Иначе от него отвернутся все.

Полина, Бермонт

Почти неделя прошла со свадьбы четвертой Рудлог. Шесть дней, за которые она устала жить и устала ждать. Неуловимый шаман Тайкахе ушел куда-то глубоко в тундру, и люди Хиля Свенсена обыскивали на листолетах весь немаленький, изрезанный фьордами север Бермонта в поисках его яранги. Пол маялась, требовала взять ее с собой — только чтобы не сидеть в покоях, не умирать от безделья, но воспротивился не только берманский полковник, но и Стрелковский.