Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 22 – Ирина Котова

В руке снова зазвонил телефон. Я посмотрела — звонила Ангелина — и сбросила вызов.

«Какая же ты трусиха, Марина» — укоризненно пробурчал внутренний голос.

Я не трусиха. Я просто боюсь, что сейчас скажу что-то такое, чего мне не простят никогда.

— Куда-нибудь, — голос звучал жалко, — только не во дворец, Март. Пока не нужно. Куда-нибудь, где тепло и тихо.

— Ты же не была еще у меня в гостях? — спросил он серьезно. И поцеловал меня в макушку.

Дворецкий Марта при нашем появлении сделал совершенно квадратные глаза, выслушал пожелания хозяина и поспешно удалился. Дом у Мартина был такой… тяжеловесный. Почти средневековый. С маленькими окнами, толстыми стенами, высокими и тяжелыми дверями. И если бы не обилие светильников, казался бы почти мрачным.

— Тут в центре Рибенштадта все такие, — сказал он, посмеиваясь на мое выразительное ошеломление, — но я осовременил, как мог.

— Это что, бойница? — я недоверчиво ткнула пальцем в крохотное окошко, мимо которого мы проходили

— Что поделаешь, — блакориец усмехнулся, — мои соотечественники довольно буйный народ. А в гражданскую войну после падения трона Гёттенхольд, когда еще наивно надеялись, что кто-то из оставшихся дворян сможет принять корону, нападения на дворянские дома были нормой. Резня была жуткая, неудивительно, что часть уехала, и что остались единицы из старого дворянства. Так что наследие прошлого.

Во всех помещениях горели камины, и запах в доме стоял хороший, дровяной.

— Любишь огонь? — спросила я, усаживаясь на широкий диван в гостиной. В голове было пусто, и думать ни о чем не хотелось. Снова зазвонил телефон, и я отключила, не глядя.

— Это фобия, — сказал Мартин, располагаясь рядом. Обхватил меня за плечи, и я прижалась к нему, прикрыла глаза. — В детстве мы часто мерзли. Оно давно было, мое детство, — добавил он задумчиво. — Мать одна нас воспитывала, жили небогато, зимой все спали в одной кровати. Поместье было большое, а земли кот наплакал, вот и ютились все в одной комнате. За лето она не успевала дров заготовить, а мы малые были, какая там помощь? Двое братьев маленьких умерли от воспаления легких, а я, когда подрос, таскал из леса дрова, и они чадили черным дымом. Вот и зажигаю всю жизнь. Не могу без огня, хотя тут паровое отопление.

Маг потер мои ладони.

— Может, горячую ванну тебе? Совсем холодная.

— Никуда не пойду, — пробормотала я, чувствуя, как меня размаривает рядом с ним. В камине потрескивали дрова, за окном мела метель, Мартин был горячим и уютным, несмотря на колючий свитер.

— Тогда, — сказал он, — я тебя накормлю. И включу кино. Будем смотреть и молчать, угу?

— Угу, — буркнула я и обхватила его крепче, засунув ладони ему под мышку.

Слуги накрывали стол прямо перед нами, а я подтянула ноги на диван, и почти спала, сквозь ресницы наблюдая за ними. И обед был вкусным, и кино, кажется, веселым, и мы пили в темноте горячее вино с пряностями и смотрели на экран, и, как и планировалось, почти не разговаривали, а я все думала, успокаиваясь потихоньку — и снова вспыхивая злостью, и на сестру, и на Кембритча — и периодически отключала телефон, пока он не разрядился и не сел.

Фильм кончился, а с ним закончилась и моя уютная пауза. Нужно было возвращаться, и я лениво пошевелилась, потерла глаза.