Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 181 – Ирина Котова

— Благословишь ли ты меня, Великий отец? — спрашивал он у леса, укрытого снегом, и вдыхал морозный и влажный воздух. Рыхлый снег, переметанный звериными следами, светился радужными искрами, черные елки опускали длинные белые лапы, сосны поскрипывали и качались — то ли «да-да», то ли «нет-нет-нет». Решай сам, Бьерн Эклунд, потому что в споре правды с долгом ни один бог тебе не помощник.

Он мотнул косматой башкой, ткнулся носом в снег, потянул воздух — и побежал к дому колдуна. Далеко надо было бежать, как раз к вечеру успеет.

Людвиг Рибер встретил медведя на пороге своего дома — словно знал, когда нужно выйти навстречу. Кивнул, развернулся и пошел в дом.

— Поспишь сегодня здесь, — сказал он, оглядывая мрачного бермана. — Одевайся, я тебя накормлю.

— Я должен выйти сейчас, чтобы добраться до столицы, — Эклунд не двинулся с места. — Давай свое зелье, и я пойду. К утру доберусь до станции и сяду на поезд.

«Не хочу оставаться в жилище проклятого колдуна», — так это звучало. Черный понял, улыбнулся.

— Я отправлю тебя в Ренсинфорс Зеркалом. А сейчас одевайся. Зелье получишь завтра.

Берман рыкнул, ощерив клыки — но сдержал себя. Достал из узла одежду, обувь.

— Зачем тебе это? — спросил он после того, как разделил с колдуном его скудный ужин. Неудивительно, что Рибер так уминал Марьянкин хлеб — консервы, разогретые на плите, сухари, чуть подгорелая каша.

— У тебя свой долг, у меня — свой, — ответил Людвиг Рибер, вычищая тарелку. — Ты рискуешь собой, я — всем миром.

Больше они не разговаривали. Темный долго мыл посуду, отскребая пригоревшую кашу, выключил свет и лег спать.

Марина, Иоаннесбург, день свадьбы принцессы Полины

За дверями в покои Полины творилось священнодействие. Сновали туда-сюда горничные, необычайно торжественные и деловитые — но, как я могла заметить, иногда романтически улыбавшиеся. Там гудели голоса, то веселые, то успокаивающие. Улыбались все — даже охранники у дверей Пол.

Мы, сестрички будущей королевы Бермонта, периодически выскакивали из своих покоев, надеясь заглянуть в открывшиеся двери. Поля строго запретила появляться в процессе ее преображения, но любопытство отказывалось сдаваться.

У меня в гостиной уже сидели Алинка и Каролина. Мы все были одеты в красные платья, простые, с длинными пышными юбками и длинными рукавами, и, как ни смешно, Каролинка, накрашенная и причесанная, выглядела старше нас с Алиной. Ани, уже переодетая, и сейчас нашла себе дело — оставалась у себя в покоях, непрерывно созваниваясь с подчиненными.

— Мы похожи на ягодки брусники, — сказала я ехидно, оглядев нашу троицу. — Или на девочек-вишенок с детского утренника. Издалека будет видать. Хорошо, хоть, в Бермонте традиция выходить замуж на закате, а не рано утром. Все без спешки отоспались, оделись, накрасились. К тому же принимающая сторона неплохо экономит на пропитании гостей — все успеют пообедать и не будут взирать на новобрачных голодными и жалобными глазами.

Кажется, я тоже нервничала — за сестру. Нервничала и болтала всякую ерунду. Каролина снисходительно посмотрела на меня и снова уставилась в зеркало — она подкрашивала губы.

Али подняла на меня рассеянный взгляд и нахмурилась, пытаясь понять, о чем речь. Сестричка сидела с учебником, что-то бормотала себе под нос, и в реальность возвращалась с трудом.