Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 156 – Ирина Котова

У него с Ириной не было этого года. У него больше ничего не было, даже памяти. В груди зарождалось что-то вибрирующее, яростное, сотрясающее все тело.

— Уйдите, — сказал он сквозь зубы. — Вы мне не нужны. Убирайтесь, Дробжек. Убирайтесь! — заорал он и зарычал, чувствуя, как взрывается мир болью и в глазах темнеет.

Вокруг больше не было запаха его королевы. Он чувствовал, как от застарелой ярости напрягаются мышцы — так, что почти рвутся жилы, как выплескивается все — накопившееся, хранимое им, наружу — на женщину, стоящую напротив. Он мог бы убить ее сейчас — и себя заодно.

— Уйдите, богов ради, — попросил он сдавленным голосом, изо всех сил сдерживая себя, — я не могу вас видеть.

Люджина прямо посмотрела в его глаза. Моргнула раз, другой, вздохнула судорожно, прижала к себе одежду и вышла из комнаты. Он не смотрел ей вслед — сорвал со стены ночник и швырнул его в окно — и затем добрых полчаса методично разносил все в комнате, потому что не мог выносить все то, что поднялось изнутри и лилось из него, потому что ни один человек в мире этого бы не выдержал.

После он обнаружил себя на полу, среди обломков мебели и осколков, со сбитыми кулаками и порезанными ногами. Добрел до душа и включил холодную воду. В глазах светлело. Нарыв, вскрывшийся с такой яростью, опустошил его до дна, и оставалось только прижиматься лбом к холодной плитке и ругать себя последними словами, из которых «истеричка» было самым приличным.

Когда он вышел из душа, взгляд его зацепился за скомканную простыню, свисающую с кровати. На ней алело смазанное, большое кровавое пятно. Кровь была и на нем, когда он мылся — он все никак не мог сообразить, откуда, даже мысли не проскочило.

Игорь оделся, аккуратно ступая пораненными ногами. Вышел и сразу пошел в комнату напарницы.

Но Люджины не было. Лежал на столике подаренный ей фотоаппарат, аккуратно, по-солдатски была сложена на заправленной постели купленная здесь одежда, босоножки. И в море ее не было.

И на звонки она не отвечала.

Он вернулся в спальню. Сел на кровать, снова обхватив голову ладонями. Ему было пусто.

Игорь покосился на испачканную простыню, приподнял ее — кровавое пятно было и на матрасе, и он осторожно прикоснулся к нему.

Все еще влажное. Сколько же было крови? Тьма, пока его срывало — как же ей было больно?

Он поморщился, преодолевая отвращение к себе, и через силу заставил себя вспоминать прошедшую ночь — не свои видения, а то, что видел в редкие минуты просветления, то, что ощущал руками, губами. Другое тело, другая грудь, другие губы. Подающиеся навстречу, выдыхающие его имя — в ответ на чужое. Сжатые зубы и глухие, болезненные стоны. Никакого сопротивления. Неуклюжие, неуверенные движения, вздрагивания. Осторожные и успокаивающие касания его плеч и спины после его пиков.

Да, Игорь Иванович, повел ты себя, прямо говоря, по-скотски. Что ночью, что поутру. И как редкостный урод взвалил ответственность за свои действия на женщину. Это если оставить в стороне то, что тебе было больно. Ей было больнее.

В этот момент в голове его что-то щелкнуло, и он, как заведенный, начал действовать четко и быстро.

Позвонил на охрану гостиничного комплекса и попросил дать сведения, находится ли его спутница на территории отеля.

Вызвал виталиста и менеджера отеля. Расплатился за разгромленный номер с лихвой. Выдержал недоуменные и нехорошие взгляды. Извинился перед горничными, расплатился и с ними. Подождал, пока залечат ноги и руки и снимут похмелье.