Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 148 – Ирина Котова

— Надо же, за пятнадцать лет ничего не изменилось.

К ним тут же подошел веселый и говорливый пожилой мужчина, в переднике, стройный, но с седеющими уже волосами. Представился как муж хозяйки — сама она колдовала за широким окном, на кухне, и все посетители могли наблюдать, как дружно и слаженно работают повара.

Хозяин провел гостей к столу, усадил Люджину, осыпая ее комплиментами, лихо налил в бокалы красного вина из странного кувшина, стеклянного, похожего на высокий чайник с длинным тонким носиком. Этот кувшин он поставил на плечо — Дробжек наблюдала за ним с изумлением, как за фокусником — и лил прямо оттуда, и попал ведь, и никаких брызг на белоснежной скатерти!

— Кровь морского коня, — пояснил серенит, активно жестикулируя свободной рукой, — лучшее вино во всем мире. Греет тело, освежает чувства. В нем сила нашей земли. Попробуйте, госпожа!

Люджина, улыбаясь, отпила из бокала, посмотрела на мужа хозяйки с восторгом и сделала еще несколько глотков.

— О, госпожа оценила! — разливался соловьем мужчина. — Тогда оставлю вам это, — он снял кувшин с плеча. — И, если пожелаете, мы можем продать несколько бутылок с собой, — серенит рубанул рукой, словно не в силах справиться с эмоциями. — Будете пить у себя в стране и вспоминать родину Богини и меня, скромного слугу вашего, Ифала! О! Я совсем вас заговорил, друзья! К вину рекомендую козью вырезку и мягкий сыр, а также чудесный печеный картофель. Ну нежнейшее масло, госпожа, а не картофель — такой он сливочный!

Капитан смотрела огромными растерянными глазами. И Стрелковский вдруг ощутил, что тоже испытывает что-то, похожее на изумление и растерянность. Будто она заражала его своими чувствами.

— Несите все, — согласился Игорь, — все попробуем.

— Он такой необычный, — после недолгого молчания сказала Люджина.

— Здесь все необычное, — усмехнулся Стрелковский, — сами увидите.

Мясо подавали прямо на толстеньких чугунных сковородках, шкворчащее, пахнущее так, что голова закружилась. Поставили большое блюдо с зеленью, глубокую глиняную миску с молодым картофелем, сваренным прямо в кожуре и залитым маслом. Снова принесли вина.

— Его едят прямо так, — сказал Игорь Иванович. — Не чистят.

— У нас так же, — весело сообщила Люджина. Глаза ее блестели. Вино явно пришлось северянке по вкусу.

Ужин медленно перетек в вечер серенитских песен. Собравшиеся компании то и дело заводили то длинные и заунывные, то веселые, под которые поющие хлопали себя по коленям. После каждой песни гости дружно кричали «Хойя!» и поднимали бокалы в сторону хозяйки, хлопочущей на кухне. Та с достоинством складывала руки на груди, кивала и улыбалась.

Вокруг так много говорили, так активно жестикулировали, смеялись, что Люджина почти оглохла. И сильно опьянела. Обратно их довезло такси — и она, пошатываясь, сразу пошла на берег и стала раздеваться.

— Не стоит в воду после алкоголя, — крикнул ей Игорь, заносивший в дом купленные бутылки.

— Мне надо освежиться, — крикнула она в ответ. И пошла в воду. Стрелковский выругался, взял огромное полотенце и вышел на берег.

В темноте Дробжек плескалась как большая лошадь — видно ее было смутно, зато слышно хорошо. Она фыркала, вздыхала, выныривала из-под воды с шумными вздохами, снова отфыркивалась. И звучало это очень забавно.