Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 142 – Ирина Котова

Полина постояла некоторое время около могилы, глядя на спокойное лицо предка, покрытое толстым слоем пыли, пробормотала заупокойную молитву — как сама на язык прыгнула — и отошла. Ее внимание привлекли изображения на стенах.

Фрески, прекрасно сохранившиеся. Лица персонажей были нарисованы в стиле позднего средневековья — бледные, плоские, овальные, с большими глазами и тонкими носами, но Рудлогов легко было отличить среди однотипных героев — по их семейной масти. И Пол зачарованно пошла по кругу, погружаясь в историю далекого прадеда. Вот мальчик с льняными волосами выезжает на огромном жеребце рядом с отцом — мощным, широкоплечим, держащим на согнутой руке сокола. Вокруг них лес, позади виднеется с трудом узнаваемая центральная часть их дворца, который потом сильно расширяли, достраивали.

«Се молодой Седрик, сын второй, богами на правление назначенный», — прочитала она витиеватую надпись на старорудложском. Полли вспомнила, что старший брат Седрика, названный в честь основателя рода Иоанном, умер в детстве. Так наследником стал мальчик с нетипичным для Рудлогов именем. Мать его, инляндка, была любима мужем и отцом будущего короля, и в знак особого расположения ей позволено было дать второму сыну имя. Вот она и поименовала его старым инляндским. Насколько Полли помнила, больше традиция имен в семье не нарушалась.

Она шагнула к следующей фреске. Потом к следующей.

Вот коронация, и огромный Красный с пламенеющими очами надевает на коленопреклоненную фигурку молодого Седрика ту самую корону, которая осталась с ним и в посмертии. Вот монарх вершит суд, восседая на до сих пор стоящем в тронном зале чудовищно неудобном троне (маленькая Пол не могла избежать искушения попробовать посидеть на нагретом мамой месте). В руках его свиток и булава, которая потом претерпела изменения и стала обычным скипетром. Перед ним стражники окружают кого-то из согрешивших подданных, а придворные — фигурки плоские, наклоненные, слепленные друг с другом, как грибы — смотрят на это с должной степенью благоговения. Вот прадед наблюдает за казнью на площади перед дворцом, еще не выложенной камнем — кому-то рубят голову, своей участи ожидают несколько скованных одной цепью человек. Пол поморщилась и пошла дальше.

Первое изображение его жены и сына. Королева в высоком головном уборе, со склоненной головой, в традиционном рудложском сарафане — дочь одного из герцогов Рудлога. Седрик горделиво простирает руку над сыном, словно замахиваясь этой самой булавой — благословляет, что ли? Сын — такой же беленький, как они все.

«Это же просто кладезь для историков и биографов, — с восторгом подумала Полина, — хотя правильно, что посетителей в усыпальницы не пускают. Не надо тревожить дедушку. С нашим характером может и через пятьсот лет возмутиться».

И она опасливо покосилась на надгробие. Но каменное лицо усопшего было спокойно, и никто не отодвигал плиту со скрежетом и словами «Ты нарушила мой покой, дерзкая? Покараю за это!!»

Поля так увлеклась воображаемым объяснением с разгневанным дедом и последующим бегством, что пропустила несколько фресок. Потом вернулась. Сцены охоты, дохлые огромные кабаны — ничего себе, какие они были! — лоси, связки убитых лисиц на лошадиных седлах, соколиное пикирование, вереница низкорослых гончих с тяжелыми челюстями. К сожалению, порода не сохранилась.