Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 64 – Ирина Котова

Он успел еще увидеть возмущенное лицо принцессы, ослепительно блеснувшее нагое тело, мелькнувшую тяжелую грудь, круглый живот — и закрыл глаза, стянул рубаху через голову, протянул вперед.

— Я забыл, извини. Что оборот практически всегда оставляет без одежды.

— Я это знала, — шурша рубахой, проворчала Ангелина. — Тоже забыла. От чего это зависит?

Нории, не открывая глаз, пожал плечами.

— От таланта, наверное. Я могу скомбинировать одежду обратно, но это сложно. Есть несколько младших драконов, которые легко оборачиваются обратно в одежде, если только не устали. При этом стихия их не сильна. Ты оделась?

— Да, — сухо ответила первая Рудлог. — Мышцы болят.

— Завтра будет еще хуже, — Нории медленно шагал вдоль ограждения загонов, рассматривал животных, и Ани шла за ним, слушала. — Я говорил — недолго. Тело твое меняется, мышцы работают по-другому, энергии больше потребляется. Надо привыкать понемногу, Ани-лиша. Если к ночи будет не заснуть от боли, пошли за мной, я помогу тебе.

— Справлюсь, — ровно сказала Ангелина. — Нории, Алмаз… один маг говорил нам, что мы не можем пребывать в теле животного более получаса. Почему?

— Через несколько лет сможешь, — они, наконец, вышли из «зоопарка» и направились ко дворцу. Солнце уже заливало западный склон неба красным и золотым, а с другой стороны уже темнела быстро надвигающаяся ранняя осенняя ночь. И опять пахло цветами, сладко и терпко, и опять звонким хором вступали на ночную смену птицы. Было привычно и почти уютно, будто все здесь знаешь. — Это зависит от тренировок. Когда мы оборачиваемся, не только мозг влияет на тело, но и тело на мозг. Животное подавляет человека и есть риск остаться навсегда зверем. Но чем больше перекидываешься, тем сильнее контроль. Мы можем сутками быть в теле дракона и оставаться с ясным сознанием. Как ты себя чувствовала в другом теле?

— Непривычно, — отозвалась Ани. Босиком по дорожке было идти больно, попадались камушки, какие-то колючки, и она старалась ступать аккуратно, глядела под ноги. — Если начинала думать, как идти, как управляться — сразу спотыкалась. Ты прав, похоже на тесную одежду. А отключала разум и все получалось. Ох!

Она, заговорившись, наступила-таки на колючку, и теперь стояла на одной ноге и злилась — из-за нелепости ситуации, из-за того, что больно, из-за того, что он сейчас начнет помогать, прикасаться. Пусть рубаха почти до колен, все равно неудобно.

Нории глянул на нее, улыбнулся, без лишних слов присел.

— Обопрись на меня, Ангелина.

Принцесса положила руки ему на плечи — кожа прохладная, чуть влажная, упругая, и терпеливо ждала, пока он извлекал иголки, рассматривал ступню. Встал, легко взял ее на руки и понес ко дворцу.

Встреченные слуги провожали их выразительными взглядами. Ани молчала. Раненой ногой ступать в пыль — еще заразу занесешь, а с местной медициной об антибиотиках и не слышали. Да и негоже ей орать и вырываться.

Суреза, накрывавшая ужин в ее покоях, аж засияла, приложила руки к груди и быстро-быстро вышла из спальни. Нории уложил свою невесту на кровать, снова осмотрел ступню, провел аккуратно ладонью — защипало, закололо крохотными иголочками. Ангелина встала, покачалась с носка на пятку.

— Спасибо. Ты ведь и сразу мог меня вылечить, Нории.