Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 40 – Ирина Котова

Тепло, нет, жарко, как же жарко и хорошо.

— Жди, — рычит он ей в губы, и держит ее за волосы — чтобы не отворачивала голову, чтобы видеть, что поняла, услышала, чтобы знала, что никуда не денется от него. А она не боится — приподнимается и целует его, и глаза ее — как темная вода озера, и кожа светлая, прохладная.

— Жди, Светлана! — мир содрогается в удовольствии, и он просыпается, и долго лежит, улыбаясь и хмурясь одновременно. За окнами рассвет, от озера тянет свежестью, а ему хорошо, и ночной кошмар кажется пустым и глупым.

Светлана открыла глаза и еще долго приходила в себя, остывая после сна, в который, по своему обыкновению, безапелляционно ворвался Чет и утащил ее в постель. Что во сне, что наяву — резкий, мгновенно переходящий от шутливой возни к тяжелой и жесткой страсти, где вел и командовал только он, и такой нежный, раскрывшийся, совершенно по-мальчишечьи напрашивающийся на тихую женскую ласку после — когда сон позволял это «после», а не прерывался на пике удовольствия.

Последнюю неделю ей начало казаться, что она сходит с ума. Днями она работала в школе, преподавала историю, общалась с коллегами, проверяла контрольные и готовилась к урокам. Это была одна жизнь.

Ночами начиналась вторая жизнь, и она была не менее реальна, чем первая. Она бродила по городу на берегу высохшей, засыпанной песком реки, и видела свои-вчерашние следы на улицах. Луна двигалась по небосклону, дул ветерок, шурша песчинками, и в тишине огромной пустыни этот звук казался очень громким и тревожным. Ей могло быть прохладно — если она долго стояла на одном месте, или жарко — если взбиралась на очередной бархан или крышу дворца. Но одновременно состояние ее нельзя было назвать вполне материальным — физиологических потребностей Света не испытывала, усталости почти не было, только раздражение и уныние от безрезультатных поисков решения задачи, обозначенной маленькой богиней. У нее менялся рост, от человеческого до огромного, выше крыш, она могла оказаться в той части города, о которой думала, и в темноте ночи видела не хуже, чем днем.

Песок не был безжизненен, как казалось на первый взгляд: ночью выбирались на поверхность длинные и противные многоножки, большие жуки с черными блестящими панцирями, огромные скорпионы и тарантулы с многочисленными, мерцающими зеленым глазами. Стелились шелестящими лентами, оставляя извилистый след, тонкие пестрые змейки, даже внешне выглядящие жутко ядовитыми, пробегали какие-то истеричные ящерицы — размером с две ладони, но так воинственно и оглушительно верещащие, что хотелось схватить эту ящерку и постучать ею о стену дома в назидание остальным.

Один раз она чуть не наступила на флегматичную черепаху, притворившуюся камнем, видела она и каких-то маленьких ушастых зверят, похожих на лисичек, и смешных пугливых и шустрых тушканчиков, на которых эти самые лисички охотились. Но ей нужно было не за жизнью местной фауны наблюдать, пусть увлекательной и жестокой, а думать, как оживить Город и заполнить реку.

Она ломала голову уже больше недели. И чувствовала себя ужасно глупой. Богиня могла бы выбрать и кого-то посообразительнее.

Света обследовала дворец, разбросав большими ладонями песок от входных резных дверей — но они были закрыты, пришлось лезть в окно, бродила по прекрасно сохранившимся залам — великолепным в своей архитектурной восточной выразительности, с обилием синего и белого, со всеми этими арками, светлыми, возносящимися в небо куполами, сухими фонтанами, мозаиками и роскошными мраморными полами. Искала двери, примерялась к замочным скважинам ключом. Ведь если есть ключ, то где-то должен быть к нему замок? Может, задача проста, и надо найти подходящий, провернуть, и все?