Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 318 – Ирина Котова

Четыре года назад Марьяна родила ему второго сына. Роды шли тяжело, повитуха, вызванная на помощь — первого сына он принимал сам — потребовала везти женщину в больницу. Вызывать скорую.

Но пока небольшой медицинский листолет добирался до их затерянного в лесах дома, роды уже пришли к той стадии, когда везти ее куда-либо было невозможно. Женщина уже не могла тужиться и только стонала в забытьи, он бесился от запаха крови и беспомощности. Прибывшие врачи сделали все, что смогли. Но сын родился, обвитый пуповиной, весь синий, маленький. Задышал через две минуты после того, как появился на свет.

Потом была реанимация, бесконечные поездки в больницу, работа виталистов. Когда через полгода их выписали — уже стояло несколько страшных диагнозов. Водянка головного мозга. ДЦП. Сердечная недостаточность.

Маги и врачи не были богами, хоть и бились за маленького пациента, как могли. Слишком мало виты было в малыше, слишком близко он стоял к черте, за которой была смерть.

Тогда Эклунд и пошел к колдуну, жившему в их местах, и, по слухам, способному победить смерть. Пошел и дал слово — когда бы и как ни потребовал Людвиг Рибер вернуть долг, он, Эклунд, согласится. Потому что именно он был виноват в том, что случилось с Марьяной и малышом. Именно он был против больниц и обследований, а она не возражала ему — только жаловалась иногда, что ее одолевают плохие предчувствия.

Колдун помог. Почти ночь просидел в детской, запретив хозяевам входить в дом — благо, было лето и можно было переждать на улице. А наутро Рибер, посеревший и постаревший, просто вышел из дверей, вздохнул в небо, поглядел немного на солнце и тяжело пошел прочь. Они нашли сына, не лежавшего бледным, сипло и мелко дышащим кульком — улыбающимся, переворачивающимся и тянущим руки к матери.

Через месяц при обследовании все диагнозы сняли, а малыш стал развиваться, как обычный ребенок. Точнее, как не очень обычный — он вообще не болел, даже не чихнул ни разу.

И вот сейчас время пришло.

— Мне нравится Бермонт, — тяжко произнес хозяин дома, — он силен. Вряд ли я смогу одолеть его.

— Я против вашего короля ничего не имею, — сухо заверил его гость. — И если не сможешь ты, столько лет служивший в храме Зеленого и имеющий его благословение, то кто? Но я помогу тебе. За день до свадьбы зайдешь ко мне. Я дам тебе зелье. Намажешь им ногти. Только следи, чтобы на руках не было открытых ран. И в рот не суй. Так ты согласен?

— Согласен, — мрачно подтвердил Бьерн Эклунд. — А теперь уходи.

Колдун снова усмехнулся, пожал плечами и встал. Будто он не знал, как боятся и ненавидят его местные жители, тем не менее прибегающие за помощью, когда уже никто помочь не мог. И будто ему все это доставляло радость. Но медлить было уже нельзя — декабрь был совсем близко.

Ренсинфорс, Полина

То ли сыграло свою роль расстройство, то ли влияние полнолуния имело силу и днем, но Пол все-таки обернулась, не доехав с ярмарки до дворца. И до следующего утра носилась и дремала в теплом замковом дворе, возмутительнейшим образом проигнорировав и запланированный обед с матушкой Демьяна, и послеобеденное протокольное посещение Храма Зеленого, в котором должна была состояться свадьба, и экскурсию по замковому музею — дабы наглядно ознакомиться с историей рода Бермонт, и очередной торжественный ужин. Ей было все равно — ведь вместе с ней среди деревьев тяжело ступал огромный черный медведь, показывающий ей, как драть когти о толстую кору, какую траву можно есть и как обгрызать тушки зайцев и поросят, чтобы не подавиться костью. С ним было весело и интересно. И только иногда внутри просыпалась Полина-человек, изумленно смотрела на происходящее и тут же засыпала обратно, подавляемая восторженным младенческим звериным рассудком.