Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 258 – Ирина Котова

Герцог Дармоншир уже позавтракал, уселся в кресле с сигаретой, лениво перебирая пахнущие типографской краской утренние газеты и поглядывая на телефон. Не выдержал, протянул руку — позвонить ей, поговорить, сказать, что хочет видеть. Просто услышать голос. Просто понимать, что она там, на другом конце трубки. Набрал номер… и отключился, глядя на заголовок в «Лаунвайтском светском сплетнике». Пробежался глазами по заметке и выругался сквозь зубы, кроша тлеющую сигарету в пальцах и не обращая внимания на ожоги.

Ему объявили войну.

«Волк в серебре» — гласили черные буквы заголовка. Он встряхнул газету, расправляя ее, прочитал новость на первой полосе, мрачнея и задумываясь с каждой строчкой.

«Без всякого сомнения, нынешний Серебряный бал стал событием года и лучшим среди проводимых ранее балов. Однако и это событие затмила новость воистину неожиданная — Его Величество Луциус Инландер по доброте и всепрощению своему принял оммаж нового герцога Дармоншира, в прошлом скандально известного нам гонщика, дебошира и мота Лукаса Кембритча. Герцог был элегантен и сдержан, вел себя с достоинством и приличествующей титулу надменностью и суровостью, кою только подчеркивала прекрасно сделанная волчья маска.

Напомним, что его светлость на долгие шесть лет покинул страну, оставив здесь сотни разбитых сердец и безутешных владельцев борделей и клубов, лишившихся весомого заработка. И вот он вернулся, как триумфатор, получив милость Его Величества, герцогскую цепь и значимое положение в королевстве. Нет возможности оспаривать мудрость Его Величества и право наследования, но прошлое его светлости не может не настораживать.

„За столько лет он должен был измениться“, — возразите вы. Мы глубоко уверены, что это так и есть, и что ночное пребывание Волка в беседке изумительного дворцового парка с некоей светловолосой дамой — при существующих его договоренностях о браке с пропавшей принцессой Ангелиной Рудлог — простая сплетня. И что кажущееся сходство оной дамы с третьим цветком огненного дома — плод воображения завистников. Ведь не мог же властительный Дармоншир оскандалиться в первый же день принятия титула? Тайно встречаться с третьей сестрой, будучи обрученной с первой — да кому такое в голову могло бы прийти? Мы не верим, нет-нет, не верим.

На этом умолкаем, дабы не придавать сплетням весу.

Многие лета герцогу Дармонширу!»

Люк перечитал заметку еще несколько раз, чувствуя, как начинает пульсировать кровь в висках и воздух сгущается, едва протискиваясь сквозь сжатые зубы. Отметил автора — некая Элизабет Э., которая вполне могла быть и Джоном Д., и даже Петром Ивановичем С., хотя, скорее всего, никакого автора не существовало. Вряд ли газетенка могла опубликовать подобное даже при всей своей желтизне и при всей существующей в Инляндии либеральности в отношении прессы. Значит, за ним намеренно следили, значит, статью «заказал» кто-то могущественный, которому не смогли возразить. И он, Люк, сам дал им в руки оружие против себя. И против Марины.

«Вы бы пощадили ее имя, милорд», — вспомнил он. Задрал голову вверх, чувствуя, как сводит скулы и темнеет в глазах от тяжелой, выворачивающей мышцы злости, серьезной и столь непривычной ему, судорожно двинул кадыком и разодрал газету пополам, швырнул со стола пепельницу — та разбилась о цветастый камин, осыпалась пеплом и осколками, пнул столик — так, что тонкая ножка сломалась, и тот рухнул на пол. Пачка газет веером разлетелась по ковру.