Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 250 – Ирина Котова

Я злобно пыхтела в трубку, он посмеивался, ехидная Марина внутри меня и вовсе умирала со смеху, глядя, как я переживаю из-за какого-то платья. Хотя, конечно, не из-за наряда я волновалась. И не бала я ждала.

Все же мужчины — бесчувственнейшие создания. И Мартин, при всех его достоинствах, исключением не оказался. Они искренне не понимают, как трудно найти наряд, который не просто хорошо на тебе сидит, но и соответствует тебе, твоей сути, твоему настроению.

Правда, в четверг вечером, когда я заходила в свою гостиную — уставшая после смены, с головной болью — моему настроению лучше всего бы соответствовало платье из колючей проволоки. И серебряное, и точно ни у кого такого не будет. Можно еще ток пустить по колючкам, для полного эффекта.

Я, видимо, выглядела так нездорово, что бедный помощник Зигфрида, ежедневно отрабатывающий повинность по транспортировке меня в госпиталь и обратно и терпящий мои попытки быть любезной, не выдержал, и на выходе из Зеркала предложил мне тоник для снятия усталости. Он так забавно смущался, что у меня возникло подозрение, что парень ко мне неровно дышит. Наверное, у него развился синдром жертвы.

Но тоник взяла — мало ли что.

— Все готово, госпожа, — почтительно произнесла горничная, принимая у меня сумку. — Я позову Доминику, как только распорядитесь. Перекусите перед примеркой?

Мария, спасительница моя, целый день сегодня на пару со стилистом обзванивала столичные и заграничные модные дома и требовала привезти наряды нужного цвета и фасона. Метаться по дизайнерским домам времени, увы, не было.

— Мне кофе, Мария, — я направилась в спальню, — я в душ, минут через двадцать приглашай.

Доминика была терпелива, как кошка, ожидающая мышку у норы. Я отвергала одно переливающееся одеяние за другим, вешалка настораживающе пустела, отвергнутые платья сиротливо лежали на креслах, а все было не то.

— Я похожа на куклу, обернутую мятой фольгой, — раздраженно заявила я после примерки очередного шедевра. — Или на курицу в пакете для запекания.

Курицей я была, признаться, худосочной.

— Оно прекрасно на вас смотрится, Ваше Высочество, — деликатно сообщила Доминика. — За ночь портниха укоротит подол…

— И отрежет бант? — я подергала огромный серебряный бант, зачем-то прикрепленный на талии спереди.

«Интересно, для кого это ты так тщательно наряжаешься?»

Я заскрипела зубами.

— Давайте вот это еще попробуем, — поспешно сказала стилист, приняв мое зверское выражение лица на свой счет.

— Сначала — покурю, — я решительно подобрала пышную юбку и направилась к столику с сигаретами. Забралась в кресло с ногами и с удовольствием выдохнула дым, рассматривая платье, которое Доминика держала в руках. Оно было серым, атласным, с деликатным приглушенным блеском. Строгое, несмотря на открытые плечи и широкую юбку, оно казалось бы слишком скромным, если бы не едва заметная драгоценная пыль, мерцающая серебряными цветами при движении.

— К нему нужно колье, — задумчиво сказала я, сделала еще затяжку, затушила сигарету и поднялась. — Простое, кольцами, до ключиц. Совсем простая полумаска. И длинные серьги. Давайте мерить.

Это было оно. Мое платье. Доминика скромно и торжествующе улыбалась, Мария ахала и охала:

— Ах, какая у вас в нем талия! Ох, как идут сюда эти серьги! Какая вы красавица, моя госпожа, тоненькая, как тростиночка.