Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 230 – Ирина Котова

Щенки вскочили, завиляли хвостами. Василина улыбнулась, с обожанием глядя на мужа.

— Ко мне! — попробовала она снова. Псы не отреагировали.

— У тебя обязательно получится, — пообещал муж, целуя ее в лоб. — Все задатки есть. И у вас получится, Дарина Станиславовна. А я все, от меня зависящее, сделаю.

Марина, среда

С Катькой Симоновой мы теперь встречались по средам, о чем было торжественно доложено моей старшей сестре, отцу, Мариану и господину Тандаджи. Клянусь, меня и в детстве так не контролировали. Иногда мне кажется, что я скоро должна буду сообщать о марках духов, которыми пользуюсь, и то, какой пастой я чищу зубы.

Хотя, уверена, сотрудники госбезопасности и так это знают.

В чем отличие принцессы от обычной девушки? Если горожанка хочет встретиться с подругами, она просто звонит им или заглядывает после работы. Если принцесса идет на встречу с подругой, то это превращается в событие государственного масштаба и девичьи посиделки становятся пыткой для полутора десятков человек. В холле скучают и упиваются чаем пара охранников, еще несколько, уверена, подглядывают с помощью биноклей в окна, руководитель охраны, ответственный за безопасность принцессы, утирает пот со лба и мысленно материт Ее Высочество, выслушивая донесения типа «она съела шоколадное пирожное, начальник», «девушки смеются и обсуждают модели нижнего белья, капитан».

И над всем этим парит зловещая фигура полковника Тандаджи, который, судя по его взгляду, предпочел бы запереть меня с сестрами в одиночных камерах и кормить только пюреобразными блюдами — чтобы Высочества, не дай Боги, не подавились. На этот взгляд я имела удовольствие полюбоваться после работы, когда зашла в Зеленое Крыло решить очередной государственный вопрос.

Тандаджи с момента знакомства напоминал мне большого отожравшегося крокодила. Зеленый крокодил в Зеленом крыле. Лежит такая махина на песочке, бревно бревном, почти не дышит. Но стоит подойти ближе — клац зубами — и нет смельчака.

Игорь Иванович Стрелковский лично мне был поприятнее. Да что там говорить — он был моей первой девичьей влюбленностью. Высокий, стройный, светловолосый, в форме — он всегда легко общался с нами, а Поля с ним даже дружила своеобразно.

Лет до двенадцати я страдала по Игорю Ивановичу. Потом я влюбилась в одноклассника, потом в другого, третьего, потом в популярного тогда певца Василия Луча — и каждый раз страшно переживала, плакалась Катюхе, мучила ее восхвалениями очередного избранника. Пока не поняла, что все мои сердечные порывы длятся не больше месяца, затем становится скучно, и я с недоумением гляжу на предмет своих воздыханий, гадая, что же я в нем нашла? Со временем я смирилась с тем, что на глубокое всепоглощающее чувство не способна. Точнее не так. Они все у меня были всепоглощающими, только быстро заканчивались. А семь последних лет не было и этого. Если не считать, конечно, мои вздохи по Мариану, но, положа руку на сердце, здесь было больше восхищения и зависти к тому, что Вася нашла своего мужчину. Сейчас я вполне отдавала себе отчет, что мне бы с таким, как Байдек, было бы очень тяжело.

Моя странная зависимость от Кембритча была почти рекордом — два месяца, но кто поручится, что завтра я не очнусь, как это уже бывало, с ровным сердцем и спокойной головой?