Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 163 – Ирина Котова

Щенок, видимо, приняв решение, подбежал ко мне, неловко переваливаясь — Бобби так же косолапил — ткнулся мне в туфли, лизнул щиколотку сквозь чулки. И я не выдержала, подняла его, прижала к себе. Пусть он тоже будет Бобом. Словно детство опять со мной, радужное, яркое и спокойное.

«Опять он сводит меня с ума».

«Пора бы уже привыкнуть, Марина».

Через десять минут активного знакомства новопоименованный собакин уснул прямо у кресла, в котором я сидела. Бежал-бежал, помахивая торчащим хвостиком, и прямо на бегу уснул.

А я открыла окно, забралась в кресло, скинула туфли и, наконец-то, закурила, прикрыв глаза. Ожидание становилось невыносимым. Я ждала, и курила одну сигарету за другой, и стук в дверь заставил меня сжаться от отчаяния и счастья.

— Лорд Кембритч, Ваше Высочество, просит принять его, — с легким испугом доложила горничная, возвращаясь в гостиную.

— Зови, — сказала я обреченно. — И оставь нас, Мария.

Люк вошел и остановился у двери, высокий, худой, напряженный, и смотрел он так, что мне стало страшно. И только чтобы разрушить звенящую тишину, не дать ей полыхнуть пожаром, я заставила себя произнести:

— Вы решили сделать из нашего дворца псарню, лорд Кембритч?

Он перевел взгляд на спящего щенка, усмехнулся, подошел ближе — я нервно стряхнула пепел, но рука с сигаретой так и осталась лежать на столике у пепельницы. Опустился вниз, потрепал спящего малыша по спинке, переложил его под столик, поднял на меня темные глаза — слишком близко, недостаточно близко.

— Вы оставите его, принцесса?

— Вы же знаете, что да, — устало ответила я, глядя на него сверху вниз. — Вы же все про меня знаете, виконт.

Снова тишина, и только ускоряющийся ритм сердца в груди, и запах табака, и Люка.

— Марина, — произнес он хрипло, и я прикрыла глаза, отдаваясь во власть этого невозможного голоса и этого момента. — Марина…

— Вы удивительно немногословны сегодня, лорд Кембритч, — сказала я, и он улыбнулся, уткнулся лбом мне в колени, выдохнул сипло.

— Вы меня с ума сводите, — хрипло шепнул он мне, и горячее дыхание опалило кожу через ткань платья, — не могу больше, Маришка, не могу.

Он скользил по моим щиколоткам ладонями, поднимался вверх, обнажая бедра с кружевом чулок, целовал их, то нежно, едва касаясь, то яростно, почти кусая, оставляя отметины, а я крепко держалась за рукоятки кресла, и кровь моя сходила с ума от каждого прикосновения, от каждого движения, и ничего не существовало в мире кроме него. Задыхающегося, нетерпеливого, резкого, чересчур дерзкого, поглощенного желанием — он вдруг поднял голову с темными, жуткими глазами, потянул меня на себя, вниз, взял за затылок и поцеловал.

Безумие, безумие.

Звякнувшая молния, и воздух, ласкающий разгоряченную кожу.

Крепкое мужское тело под моими ладонями, темные волосы в пальцах, мужчина, исступленно целующий меня и хрипло шепчущий что-то искусительное, невыносимое.

Платье, стянутое с плеч, сорванное кружево белья, жесткие губы на груди и руки, сжимающие меня, изучающие меня.

Красное беснующееся пламя невыносимого возбуждения — он трется о меня, бесстыдно ласкает пальцами, прикусывает кожу на плече, и я выгибаюсь так, что касаюсь затылком кресла — он стонет сдавленно, дергает ремень на брюках, и воздух полон свистящим нашим дыханием и нашим нетерпением.