Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 125 – Ирина Котова

— Мама может, — со смешком произнесла Люджина, — главное, чтобы не взяла с собой ружье и не заставила вас жениться на мне. Спасибо, командир.

Он поглядел на трубку, потом на реку. Трус и слабак. Умереть легко, попробуй жить, как мужчина.

Телефон снова завибрировал — незнакомый номер.

— Игорь Иванович!

И голос знаком смутно, интонации, но из-за искажений связи никак не сообразить, кто это.

— Игорь Иванович! — почти кричали ему в трубку, радостно и возбужденно. — Вы меня слышите?

— Слышу, — сказал он сухо и недоуменно.

— Это Полина! Извините, что беспокою…

— Ваше Высочество, здравствуйте.

— … но мне нужна ваша помощь. Вы сегодня уже не будете в управлении?

Река снова стала тем, чем она была — просто потоком текущей воды.

— Буду, — ответил он, — через полчаса подъеду. Где вам удобнее встретиться?

Марина

Было так жарко, что я задыхалась, и сумрак комнаты подрагивал, взрывался радужными пятнами — из глаз текли слезы, в висках пульсировала боль, и дыхание туманным лиловым облачком струилось к потолку, разливалось дымными мерцающими струями и спускалось, сплетаясь в страшные образы.

«Это бред, Марина».

Реальность в виде голой, дрожащей, свернувшейся в клубочек в грязи Алины глядела на меня зелеными мерцающими глазами.

«У тебя жар, температура».

Черный человек со сложенными за спиной крыльями рассекал воздух сверкающим мечом, и красная кровь текла из его ран, расплываясь каплями по комнате.

«Открой глаза. Открой».

Царица Иппоталия выла в голос и царапала лицо ногтями. Седые волосы ее падали на обнаженную грудь.

Я разлепила веки, повернула голову — руки раскинуты крестом, с ладоней сочится кровь, заливая белые простыни. Отвернулась, подняла глаза к потолку, которого не было, судорожно сглатывая совершенно сухим ртом.

Не было больше ни потолка, ни стен, ни парка вокруг. Я была маленькой точкой на ровном изгибе земли, омываемой воздухом и дождем, пришпиленной к поверхности букашкой. Надо мной крутился невероятной величины ураган, поднимаясь чудовищной своей спиралью в стратосферу, собирая в свое чрево стремительно несущиеся к нему облака со всего мира; и тело белого змея воздуха с изорванными крыльями возносилось ветром к чернеющему, подмигивающему холодными звездами оку тайфуна, уходящему туда, где живому не бывать.

«Марина. Дыши. Марина».

Ангелина висела в прозрачном терновнике, и длинные иглы пили кровь из ее дергающегося тела. Губы ее двигались, и я потянулась туда, к ней, чтобы услышать, чтобы спасти.

«Слишком поздно», — прошептала она мне на ухо, и я с размаху упала обратно на кровать.

«Бред… на фоне температуры… происходит из-за интоксикации организма и является продуктом воспаленного сознания, не имеющим отношения к реальности…»

На моей груди лежала голова огромного змея, сам он обвивался вокруг меня прохладными кольцами, укачивал, шипел, утешал и щекотно стрекал раздвоенным языком куда-то в область ключицы. Комната постепенно принимала свои очертания.

— Ты все-таки оказался у меня в постели, — просипела я и рассмеялась хриплым, каркающим смехом, проваливаясь в сон без сновидений.

Я вышла на работу в четверг, отболев обозначенные Мартином три дня. Дрянь всякая мне больше не мерещилась, и слабости никакой не было. Как рукой сняло.

— Сегодня у нас язва, — недовольно сообщил мне Эльсен в курилке. — Вы как-то неудачно заболели, Марина Михайловна. Уж постарайтесь меня больше не подводить так. В моем возрасте, — он отхлебнул из кружки с надписью «Злой я», — очень трудно менять привычки.