Книга Королевская кровь. Книга 1, страница 153 – Ирина Котова

Да, он неисправим. Но какой же обаятельный, зараза!

— А что рассказывать? Родилась на Юге, в деревеньке под названием Травяное, сейчас ее и нет, все застроено разросшимся городом. Росла, выучилась в колледже, пошла работать. Работа и есть моя жизнь. То, что остается — трачу на сон и общение с отцом и сестрами.

— Вы очень дружны, — заметил он рассеянно.

— А как иначе? — удивилась я. — Мы росли без матери, у нас никого, кроме нас и отца нет.

— Мама давно умерла? — Люк сочувственно посмотрел мне в глаза, а у меня внезапно, хоть я и отвечала на эти вопросы раньше, и легенду давно выучила наизусть, защипало в глазах.

— Давно. Двенадцать лет назад. Я была еще совсем маленькой, когда они с отцом попали в автомобильную катастрофу. Отец выжил, но остался без руки, а маму спасти не смогли.

— Извини, что напомнил, — он протянул руку через стол и накрыл мои пальцы теплой ладонью. — Как же вы выжили после этого?

Обманывать было легко — инстинкт самосохранения перебивал чувство вины.

— Тяжело было. Мы несколько раз переезжали, пока не остановились в Орешнике пять лет назад. Отец потерял работу, и мы жили совсем не богато. Слушай, — я тряхнула головой, — давай не будем об этом, иначе настроение упадет ниже некуда. Теперь твоя очередь.

— Слушаюсь, моя госпожа, — он затушил сигарету об пепельницу и с иронией поклонился. Второй рукой лорд продолжал держать мою ладошку, мягко поглаживая их подушечкой большого пальца. Эта невинная ласка, как и вообще присутствие этого мужчины рядом, и его хриплый голос, творили со мной что-то невообразимое. Как будто я много лет спала внутри этого тела, и вдруг спящая проснулась, потянулась и начала остро чувствовать. И это состояние внушало тревогу — я слишком хорошо помнила, что такое, когда внутри все выворачивает от душевной боли.

— Я родился в Инляндии, рос там, учился там. Шесть лет назад переехал в Рудлог, так как унаследовал от дяди по отцовской линии здесь имение. Можно сказать, сбежал от родственников.

Он говорил, а я даже не понимала то, что он говорит, только слушала его голос, а мое тело резонансом отзывалось на каждое его слово.

— Матушка моя инляндская графиня, а отец — рудложский лорд и граф. А я имею несчастье быть их старшим отпрыском, на которого ложиться тяжесть сохранения семейной чести и преумножения семейного состояния.

Люк произнес это с такой иронией, что сразу стало понятно, как он к этим обязанностям относится.

— С тех пор я и веду здесь жизнь настоящего дворянина. То есть пью, играю и предаюсь пороку. Иногда вношу в жизнь разнообразие, участвуя в гонках, но сейчас это мне не дано, — он помахал тростью, стоящей около кресла.

Видимо, на моем лице отобразилось что-то такое, отчего он подмигнул и спросил:

— Что, ты от меня в восторге? Прочитай мне нотацию, маленькая медсестричка.

Я зевнула, забрав у него руку и прикрыв ею рот.

— Извините, лорд, но нотации пусть вам мамушки с нянюшками читают. Мне за вас замуж не выходить, чтобы вас перевоспитывать. Да и вы уже большой мальчик, правда?

Он криво усмехнулся, наклонился ко мне и доверительно сообщил:

— Я очень, очень большой мальчик, Маришка.

*******

Люк проводил отчаянно зевающую меня до дверей госпиталя, одарил почти целомудренным поцелуем (кажется, я уже начала привыкать к эйфорийным мурашкам от его прикосновений), сел в свою ужасно дорогую и блестящую машину («Игрушка для большого мальчика, — прокомментировал проснувшийся наконец-то внутренний голос) и укатил. А я наконец-то пошла спать, решив обдумать неожиданно случившегося со мной лорда Кембритча завтра. Отъезд был через четыре часа, и я не хотела терять больше ни минуты столь вожделенного сна.