Книга Баран и жемчуг, страница 47 – Ната Лакомка

О-о, тут было отчего сойти с ума!

Так где же он? Где же?..

Примерно, в полночь я вспомнила, что так и не прочитала письмо Лейтис. Всё равно не спалось, и я встала, накинула поверх ночной рубашки шаль, и достала письмо. Подруга писала простыми, ничего не значащими фразами, приглашала заехать в гости, сожалела, что я не отвечаю – ничего интересного. Я дочитала и уронила листок бумаги на колени.

Может, надо собрать отряд и отправиться искать этого барана твердолобого?

Запахнувшись в шаль поплотнее, я вышла из комнаты и отправилась в конюшню, чтобы разбудить Малькольма. В замке и во дворе было тихо, только по стене уныло бродили ночные сторожа с копьями наперевес.

Я зашла в конюшню, где теплился один масляный светильник, и тут же увидела вороного коня. Бобик (что за дурацкая кличка!) стоял себе в стойле и преспокойно жевал овёс.

Приехал?! Значит, Морис… то есть сэр Мюфла приехал, а мне никто не доложил?!

Только что я волновалась, переживала, испытывала даже угрызения совести, что из-за меня рыцарь мог попасть в беду, но теперь всё пропало – как рукой снялось. Я тут переживаю, а он!..

Развернувшись, я помчалась обратно в замок. Взлетела по лестнице, пробежала в северное крыло, где поселили моего «опекуна», и поняла, что не ошиблась – дверь в его комнату была закрыта неплотно, и через щёлку лился свет.

Забыв постучать, я ворвалась в комнату, готовая жечь и убивать, почище Рубертунов.

Конечно же, сэр Мюфла был здесь!

Появился, голубчик! Не запылился даже!

Стоял себе у стола, на котором горела свечка, в одной рубашке и без штанов. Но после его купания отсутствие штанов меня совсем не смутило.

— Вы где были? – начала я угрожающе. – Вы что себе… – и замолчала, потому что хотя сэр Баран торопливо опустил край рубашки, закрывая пах, я успела заметить кое-что необычное.

— Ночь на дворе, если вы не заметили, леди, – сообщил мне сэр Мюфла потрясающую «новость».

— Не переживайте, я это заметила, – сказала я, подходя ближе. – А что это у вас?

— Где? – спросил он с поистине бараньей тупостью.

— Там! – огрызнулась я и потянула край его рубашки вверх. – Ну-ка, покажите.

— Да вы спятили, леди? – он так стыдливо тянул рубашку вниз, что это просто умиляло.

Как будто некоторые не щеголяли совсем недавно голышом, плескаясь в реке.

— У вас рана на ляжке, – сказала я холодно, решив прибегнуть к убеждению словом, потому что силой победить в перетягивании рубашки не могла. – Вы ранены? Рубертуны вас ранили?

— Ваши добрые соседи ни при чём, – проворчал он, отворачиваясь к столу. – Это старая рана. Идите уже спатькать, не мешайте отдыхать.

Но сейчас мне точно было не до «спатьканья».

— Так вот почему вы так странно шли тогда на лугу, – вспомнила я. – И прихрамывали. Я ведь это сразу заметила.

— Вы наблюдательная, – с издевкой похвалил он меня. – Идите…

— Надо позвать лекаря, – перебила я его. – У вас опухоль.

— Не надо никого звать, – как-то вяло отмахнулся он. – Меня лечил королевский врач, всё уже зажило.

— Королевский врач? – переспросила я. – Ну-ка, дайте взглянуть.

— Угу, сейчас, – пробормотал он.

— Ой, да вы продемонстрировали мне всё своё богатство ещё на реке, – я толкнула его в плечо, к креслу, и сэр Мюфла шлёпнулся в него, двигаясь как-то странно и неуклюже. – Так что ничего нового я не увижу. Прикройте свои… эти самые, если стесняетесь. А меня интересует только ваша нога.