Книга Баран и жемчуг, страница 37 – Ната Лакомка

— Вы чего, леди…

Договорить ему я не дала, залепив хорошую пощёчину, а потом попыталась встать, совсем запуталась в подоле платья, и предпочла отползти в сторону на четвереньках.

Больше всего хотелось опять окунуться в ледок в погребе Сегюра, чтобы лицо и уши перестали гореть.

Вот так гордая наследница гордого отца!..

Я украдкой взглянула на сэра Мюфла. Он как раз поднялся на ноги, потирая левую щёку, и физиономия у него была – мрачнее некуда.

— И за что вы меня так? – выдал он.

— А вы не догадываетесь? – язвительно спросила я, собирая волосы в узел и отжимая, а потом делая то же самое с подолом платья. – Ещё раз дотронетесь до меня – пожалеете!

— Вообще-то, я вас спас, – сказал он с возмущением. – Вытащил из реки.

— Ну конечно, – поддакнула я, тоже вставая и подворачивая подол, чтобы удобнее было идти. – Сначала вытащили, потом уложили – просто чудесно!

Он побледнел, покраснел, опять побледнел, и ответил:

— А это было в качестве наказания. Чтобы вы поняли, какая опасность ждёт слишком смелых и слишком глупых девиц.

— Не стоило себя утруждать! – крикнула я ему. – Я прекрасно плаваю. И прекрасно раздаю пощёчины.

— Если бы вы разбили себе голову о подводные камни, как ваша матушка, – тут же отозвался Мюфла, – то плаванье бы не помогло!

Это был жестокий удар. Я задохнулась, хотела ответить, не нашлась – что сказать, и неожиданно для себя самой разревелась. Стояла и плакала, и никак не могла остановиться. И никак не могла понять – что же меня больше расстроило. Упоминание о матери или то, что меня поцеловали в качестве наказания. Потому что… потому что я не знала, что это было наказание. И мне очень понравилось. Так понравилось, что я вела себя… Вела себя совсем не так, как полагается наследнице Сегюра!

Я была зла, испугана, растеряна – и в дополнение ко всему, сплошная мешанина в голове. Какие-то обрывки мыслей, светопреставление из картинок, на которых я целовала рыцаря (или он меня целовал?), какие-то пляски феечек с золотистыми крылышками или полёты бабочек – ничего не понять, и от этого было ещё страшнее.

— Ну… не плачьте… – неловко сказал сэр Мюфла. – Ну… сейчас-то что плакать? – он шагнул ко мне и хотел положить руку мне на плечо, но я увернулась.

— Не прикасайтесь… не смейте… – прохлюпала я и разревелась с новой силой, потому что опозорилась перед этим бараном, как только могла, и продолжала позориться.

— А, чёрт, как же с вами непросто! – в сердцах проворчал он и подхватил меня на руки, потащив на взгорок, где была привязана лошадь.

— Отпустите! – тут же потребовала я.

— Ага, сейчас, – ответил рыцарь. – В седле удержаться сможете?

— Да! – я произнесла это почти с ненавистью.

— Сомневаюсь, – хмыкнул он. – Ладно, надеюсь, ваша кляча выдержит двоих.

— Кляча?! Двоих?

В следующее мгновение я оказалась на лошади, но не в седле, а впереди него, а сэр Мюфла уже развязал поводья и поставил ногу в стремя.

— Вы что это?.. – начала я дрожащим голосом. – Не собираюсь я с вами ехать…

— Зато я с вами собираюсь, – сказал рыцарь и уселся в седло. – И с этим вам придётся смириться.

Он взял меня за пояс, приподнял и усадил к себе на колено, а потом развернул лошадь к замку.

— Не поеду так, – тут же сказала я. – Мне неудобно. Вы сами бы посидели вот так!

— Я не нежная барышня, – отрезал он, – поэтому сидите, как вам велит ваш нежный пол, терпите и постарайтесь не простыть, пока я довезу вас до бани.