Книга Баран и жемчуг, страница 13 – Ната Лакомка

— Давайте остановимся на этом, – сказала я, направляя лошадь между Рубертуном и вороным конём. – Я приехала заплатить штраф, а не ссориться.

— Никто и не ссорится, – сказал сэр Мюфла и поскрёб подбородок, а потом опустил руку на луку седла. – Просто выясняю для себя кое-что. Так значит, я вас правильно понял, – он вытянул шею, чтобы из-за меня видеть Рубертуна, – ваши два семнадцатилетних остолопа осмелились напасть на леди, а теперь изображают из себя жертв? Где они, – он оглянулся и даже присвистнул, словно подзывая собак. – Опять сбежали? И спрятались за матушкину юбку?

— Как вы смеете! – заорал Рубертун, но тут вороной конь переступил копытами, решив поухаживать за моей лошадью.

Его хозяину пришлось повернуть коня, чтобы отвести его в сторону, и стала видна сабля – во всей красе, от эфеса до кончика ножен.

Рубертен поперхнулся и долго не мог прокашляться, постепенно отступая к стене дома.

— Что за варварское оружие?! – произнёс он, наконец, но воинственного пыла в нём сразу поубавилось. – Кто позволил разгуливать по городу вместе с ним? Куда смотрят гвардейцы?

— У меня личное разрешение его величества на ношение и применение оружия в любом месте, при любых обстоятельствах, – сказал Мюфла, не моргнув глазом. – Поэтому прекратите визжать и пропустите леди. Если уж она решила проявить благородство и оплатить страдания ваших щенков… простите, деточек. Хотя, на мой взгляд, это лишнее благородство, – последние слова предназначались мне, потому что он посмотрел на меня, как на идиотку, которая отдаёт последнюю монетку королю.

Проворчав что-то непонятное, Рубертун предпочёл обойти нас стороной и скрылся в таверне. Улица была пустынной, будто весь город уснул. Хотя часы на площади ещё не пробили одиннадцать.

Пришпорив лошадь, я поехала по улице, и вороной конь тут же двинулся следом.

— Лишнее благородство? – прошипела я, когда мы отъехали шагов на двадцать. – Вас никто не просил вмешиваться!

— Это вместо благодарности? – поинтересовался сэр Мюфла. – Я только что защитил вас от этого хама. И вам даже не понадобилось размахивать дубинкой.

— Помолчите! – вспылила я, но он не унимался

— Значит, вот на что пойдут отцовские деньги, – он чуть обогнал меня и теперь ехал, посматривая мне в лицо. – Я думал, увижу тут настоящую леди, нежную, как фею, а вместо этого повстречал разбойника с большой дороги.

— Вы что себе…

— Ладно, это была шутка, – сказал он лениво, и взбесил меня ещё сильнее. – На самом деле, я возмущён тем, что произошло, и тоже всыпал бы этим соплякам от души. И никаких штрафов бы не платил. Мне кажется, я приехал вовремя.

— Вам кажется, – процедила я сквозь зубы. – Мало того, что вы вмешались, вы ещё и угрожали простому человеку!.. В Сегюре такого не любят. И лучше бы вам уехать, добрый сэр!

— Уехать? – он резко дёрнул поводья, и его конь встал поперёк дороги, заставляя меня остановиться. – После того, что я тут увидел? Прирезанные овцы, вы платите штраф, хотя оскорбление было нанесено вам. И когда какой-то мордоворот пристаёт к вам средь белого дня, в вашем же городе – ни один из тех трусов не сказал ни слова. И вы думаете, что я уеду, бросив вас одну? Да ваш отец проклянет меня с небес за это.

Я не ответила, потому что глаза вдруг защипало от набежавших слёз, а губы совершенно неприлично задёргались. Ещё немного – и я разревусь на глазах у всех. На глазах у этого…