Книга Баран и жемчуг, страница 111 – Ната Лакомка

— Вот это, – сказал рыцарь, поднимая кольцо повыше, чтобы все видели, – кольцо моего отца. А я – старший сын короля. И правом, данным мне отцом, я беру под королевское покровительство леди Маргарет Сегюр и её потомков с этого дня и навсегда.

Если бы сейчас с неба попадали камни, мы удивились бы меньше. Боюсь, в тот момент мы все – жители Сегюра – были похожи на бестолковых овечек, способных лишь таращить глаза.

— Хотите повторить свои обвинения ещё раз? – спросил Морис у Анабель.

Та отрицательно замотала головой, а господин Даниэль угрюмо промолчал.

— Ты обвинял меня во лжи и оскорбил леди Маргарет, – теперь Морис обернулся к моему бывшему жениху, и Эдвард сразу попятился. – Если готов подтвердить обвинение, я вызываю тебя на поединок. До смерти.

Рыцарь выжидающе молчал, а Эдвард потупился и точно так же, как Анабель, замотал головой.

— Если отказываешься от обвинений, – продолжал Морис, подходя к нему и на ходу надевая кольцо себе на палец, – значит, признаёшь, что солгал, и должен попросить у леди прощения.

От Эдварда шарахнулись, как от зачумлённого. Судя по всему, он и сам рад был бы сбежать куда подальше, но сэр Морис уже стоял рядом, и было понятно, что сбежать не удастся. Кинжал поник в руке моего бывшего жениха, а сам он стал белым, как мел.

— Проси прощения, – подсказал сэр Морис.

— Прошу… прошу прощения, – выдавил Эдвард, по-прежнему глядя в землю, – простите, леди Гутун…

— Говорю ещё раз для всех, – ровно произнёс Морис, отправляя саблю в ножны, – что обращаться к леди следует только по имени – Маргарет. Леди Маргарет. Это ясно?

Все дружно промолчали, в том числе и Эдвард.

Рыцарь ударил его в скулу быстрым, почти неуловимым движением – я успела лишь заметить, как дёрнулась голова моего бывшего жениха, а сам он упал на колени, уронив оружие, и заблажил, захлёбываясь слезами:

— Простите, леди Маргарет!.. Покорнейше прошу простить!.. Простите!..

Впрочем, было непонятно, кого он просит о прощении – обращался, вроде бы, ко мне, но почему-то кинулся обнимать колени Морису. Тот отступил с проклятьем и, по-моему, едва сдержался, чтобы не отряхнуть штаны.

— Судья… – сказал кто-то растерянно.

Мы все оглянулись и увидели судью, который направлял коня вскачь в нашу сторону.

— Что здесь происходит? – спросил господин Диплок, поравнявшись с нами и спрыгивая на землю.

— А вот и судья, – сказал Морис и снова взял меня за руку. – Я был у вас сегодня утром, но дома не застал.

— У меня была выездная сессия, – ответил судья. – А почему вы собрались? Дофо? Рубертун? Почему с оружием?

— Уже уходим, – сказал господин Румьер. – Клод, Ленард… За мной.

— Это ложь, – сказал вдруг Эдмунд, о котором, признаться, я совсем позабыла. – Наследному принцу всего пятнадцать!

Горожане опять зашумели, но Морис наблюдал за ними с мрачной усмешкой, ничуть не смутившись.

— А я и не говорил, что наследный принц, – произнёс он громко. – Всего лишь старший сын короля. Ваш судья это подтвердит. Он ведь уже получил ответ из столицы, что я – это я. Так, господин Диплок?

Судья на секунду замешкался, а потом кивнул.

— Да, – признал он, – сэр Мюфла – старший сын его величества. Рождён вне брака, но признан его величеством. Такое письмо пришло. Но как вы об этом узнали, сэр?

— Просмотрел сегодня ваши бумаги, – беззастенчиво признался Морис. – А теперь, если мы всё выяснили, и поняли друг друга, я провожу леди Маргарет к её людям. Они волнуются. Да и леди переволновалась.