Книга Жена палача, страница 118 – Ната Лакомка

Только имею ли я право упрекать мужа? Мужчины живут по иным законам, нежели женщины. Им прощается многое, за что женщина была бы опозорена и наказана.

Рейнар вернулся уже в сумерках, принеся полную заплечную корзину мелких желтых цветков арники. От их терпкого острого запаха я сразу расчихалась, и муж поскорее унес корзину наверх - разложить цветы для сушки.

Когда он вернулся, я полила ему из кувшина, чтобы умылся, и поставила на стол кашу, жареные кровяные колбаски и чай, заваренный на ягодах земляники.

Рейнар был в прекрасном расположении духа, поцеловал меня, и я почувствовала, что волосы его пахнут солнцем и ветром. Наверное, там, в горах, есть только солнце и ветер…

— Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил муж, усаживаясь за ужин. – Ты немного бледная.

— Просто устала, - заверила я его.

— Хорошо провела день?

— Да, приходила фьера Алонсо… - я произнесла это, не сводя взгляда с лица Рейнара, надеясь сразу понять – всё ложь или… правда.

19. Никаких тайн

Я следила за мужем из-под полуопущенных ресниц, но Рейнар ничем не выказал волнения, набросившись на кашу и поджаристое мясо.

— Твоя подруга? – спросил он, потому что я молчала.

— Нет, мы почти не общались, пока я жила в Сартене, - сказала я. – Собственно, она приходила к тебе.

— Ко мне? Она заболела? – Рейнар отложил ложку. – Что за дама?

— Ты не помнишь? – я так обрадовалась, что он удивленно поднял брови. – Она – жена адвоката, у неё шесть дочерей…

— А, шесть дочерей, - Рейнар улыбнулся и кивнул. – Точно. Младшая всё время простужалась.

Получается, он лучше помнил фьеру Алонсо как мать больной девочки, чем как… свою любовницу?

— Она сказала мне кое-что, - я сжимала ложку до боли в пальцах, но молчать уже не могла и выпалила: – Что вы с ней были любовниками.

— Так, - Рейнар откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. – И ты поверила этой милой даме?

— Она сказала, что была здесь, - выдержка мне всё-таки изменила, и я заговорила торопливо и сбивчиво, перекладывая с места на место салфетки, столовые приборы и переставляя туда-сюда солонку. – Сказала, что появился новый сервиз – тот, что мне подарила тётя.

— А ты что ответила? – коротко спросил муж.

— Я выставила её.

— Но ты ей поверила? – повторил он настойчиво.

— Рейнар, я… - глубоко вздохнув, я решительно сказала: - Я поверю тому, что скажешь мне ты.

— Фьера Алонсо никогда не была в этом доме.

— Правда? – прошептала я, испытующе глядя на него.

— Правда, - подтвердил он. – Но, возможно, она сюда приходила.

Только что сердце у меня трепетало от страха, потом от надежды, и вот опять – от страха и обиды.

— То есть – как? Не была, но приходила?

Мой муж поднялся и подошел ко мне, встав на одно колено передо мной и взяв мои руки в свои.

— Виоль, - заговорил он, старательно подбирая слова, - до того, как ты появилась, для всех в этом городе я был хуже прокаженного. Я был для них животным, по какому-то недоразумению наделенным человеческой речью. Некоторых женщин очень… влекут животные. Фьера Алонсо, видимо, была одной из них.

— Что значит – одной из них? – спросила я севшим голосом. – И что значит… Получается, она всё же приходила сюда?

— Благородные дамы Сартена иногда приходили ко мне, чтобы осчастливить своей благосклонностью, - Рейнар скупо усмехнулся.