Книга Моя драгоценная гнома, страница 120 – Ната Лакомка

— Соловьи?.. — прошептала она.

— Самые сладкозвучные, — подтвердил Дагобер. — Посмотришь в эти глаза — и забываешь обо всем. А волосы? — он пропустил между пальцев шелковистые пряди. — Они мягкие, как пух. Зачем было прятать такую красоту под гномьим колпаком? А как тебе идет это платье…

— Правда, идет? — Эрмель шумно вздохнула. — Мне кажется, я выгляжу в нем…

— Как благородная девица, — перебил ее Дагобер и обратился к эльфийкам: — Вижу, что вы славно постарались, даже сделали подкладки под лиф — это выглядит по-настоящему соблазнительно, — он протянул руку, делая вид, что хочет коснуться аппетитных выпуклостей на груди Эрмель, но она поспешно отскочила, глядя на него с настоящим ужасом. — Береги эти яблочки, малыш, — ухмыльнулся Дагобер, — уверен, что многие мужчины захотят их сорвать. Не выдавай себя раньше времени. Экипаж готов?

— Да, ваше высочество, — Ли выглядела так, словно на ее глазах корова оперилась и полетела. — Все, как вы просили…

— Поедем в экипаже? — спросила Эрмель, невольно прижимая ладони к вороту, словно уже оберегая свое сокровище.

«Поздно, — сказал ей мысленно Дагобер. — Я уже их видел, надо было прятать понадежнее».

А вслух произнес:

— Неужели ты думаешь, что наследный принц отправится с визитом к маркграфине пешком? Расходы запишите на мой счет, пожалуйста, — он раскланялся с эльфийками, а потом самым галантным образом подал руку гному: — Прошу, госпожа Эрмель.

Она была так поражена, что он назвал ее по имени, что беспрекословно протянула ему руку и позволила вывести себя из «Сада фей», и усадить в открытую коляску, на кожаные красные подушки. И только когда возница подхлестнул лошадей, и коляска покатилась по улице, Эрмель очнулась.

— Почему… почему ты так назвал меня? — спросила она.

Глаза у нее были, как два блюдца — огромные, широко распахнутые.

— А ты хочешь, чтобы я называл такую красивую барышню Эрмом? — ответил Дагобер вопросом на вопрос и легонько ущипнул ее за подбородок: — Сделай умное лицо, госпожа. Все-таки едешь с принцем.

Коляска катила по улице города, в котором я прожила столько лет, а мне казалось, что она летит по небесам. Все прохожие смотрели только на нас, а встречные всадники уступали дорогу. Я видела, что прекрасные эльфийки — воздушные, как грезы, смотрели на меня с неприкрытой завистью, а эльфы провожали задумчиво взглядами.

Мельком я заметила воришку Пыша — он слонялся у здания банка, засунув руки в карманы. Взгляды наши пересеклись, и я увидела, как Пыш замер, открыв рот, и повернулся вслед за нами, как флюгер по ветру.

Дагобер сидел на красных подушках с истинно королевским видом, как будто рядом с ним ехала не гнома из торгового квартала, а королева луны и солнца. Время от времени он посматривал на меня и ободряюще улыбался, а я вспоминала поцелуй в «Саду фей» и чувствовала, что еще немного — и проснусь, Потому что это не могло быть реальностью.

Потому что я не могла быть той Эрмель, что дралась на улице или покупала телячью вырезку в мясной лавке. Все во мне было новым — и платье, и жемчуга, украшавшие волосы, и я сама было совершенно новой. Эту новую Эрмель я увидела в зеркале, и она сначала испугала и разочаровала меня, но потом… показалась чудом красоты.

Может ли быть такое? Но принц Дагобер сказал… и поцеловал…