Книга Поцелуй Спящего красавца, страница 180 – Ната Лакомка

Снова разочарование.

Мне было обидно до слёз, но времени на обиды не было. Подходил срок проведения костюмированного фестиваля в честь Спящей красавицы, и я полностью ушла в работу, чтобы поменьше думать о том, чего никогда быть не могло.

В этот раз организацией фестиваля занималась я, и всё проходило так, как я считала нужным. Во-первых, было потрачено в три раза больше обычной суммы на оповещение о фестивале в СМИ — не только в местных газетах и на местном телевидении, но и в региональных, и в интернете, где были задействованы популярные блогеры. Во-вторых, на открытие были приглашены представители администрации и местные фолк-группы. В-третьих, были учреждены призовые номинации на лучший костюм и лучшую картину пленэра, по итогам голосования посетителей.

Каждый год на фестиваль приезжали художники и писали Запфельбург, располагаясь прямо на лужайке перед замком. Потом все картины фотографировались и хранились в каталоге музея.

Обычно фотографиями и составлением электронного каталога занималась я, и сейчас я не видела никаких причин, чтобы это менять, хотя Анька и ворчала, что директору музея не надо прыгать с фотокамерой между маргиналов.

Но я любила эту суету в толпе странных, немного не от мира сего людей. А теперь полюбила ещё больше, потому что так можно было отвлечься, перестать думать о Брайере фон Розене.

День фестиваля выдался солнечным, как раз для праздника, и я неторопливо ходила от мольберта к мольберту, отыскивая нужный угол, настраивая фокус на своей «зеркалке».

Играла музыка, люди веселились, танцевали и раскупали сувениры — фонарики с логотипом в виде розы, статуэтки Спящей красавицы и Прекрасного принца, и всё было мирно и хорошо, и даже спокойно.

Адвокат ведь посоветовал мне успокоиться.

Я перешла к очередной картине и остановилась, как вкопанная.

Потому что это явно был не рисунок с пленэра. На всех картинах изоражался замок, а на этой — только Розовая комната. На постели под полуопущенным балдахином спал прекрасный юноша, а его будила такая же прекрасная девушка, наклоняясь, чтобы поцеловать.

Но вся штука была в том, что в девушке я сразу узнала себя, а в Спящем красавце — Брайера!

Я смотрела на картину, не веря собственным глазам, а потом спросила тихо, непонятно к кому обращаясь:

— Чья картина?

— Моя. Тебе нравится? — ответил такой знакомый голос, и это было настоящим волшебством.

Мне показалось, будто замок закачался вместе с лужайкой, как на волнах. Руки сами собой разжались, и я чуть не уронила фотоаппарат, но вовремя спохватилась. Не обманывай себя, Марина… Но голос так похож…

Надо было обернуться, а я никак не могла заставить себя это сделать. Сейчас я оглянусь и увижу… совсем не того, кого хочу увидеть… И будет ещё одно разочарование в копилочку Марины Крошкиной… Ещё одно…

— Могу подарить, — продолжал тем временем волшебный голос. — Для такой милой крошки ничего не жалко.

Крошка?..

Нет, тянуть больше не было никаких сил, и я оглянулась — медленно, продлевая минуты надежды…

Передо мной стоял Брайер. Настоящий, живой Брайер фон Розен. Только не тот юноша на красных каблуках, которого я помнила, а вполне себе взрослый мужчина — с модной лёгкой бородкой, в джинсах и белой футболке. Он держал в руке кисти и палитру, и улыбался. А вот улыбка осталась точно такой же, как и была — задорной, немного легкомысленной и чуточку мечтательной.