Книга Поцелуй Спящего красавца, страница 127 – Ната Лакомка

— Но в твои планы это не входило. Ты же — великий колдун, у тебя впереди столько подвигов, и какая-то там влюблённая девица может помешать твоим планам. Свадьба, потом дети пойдут, потом растолстеешь и засядешь дома, у камина и с пузиком…

— Всё не так! — перебил он меня, и от смущения и растерянности не осталось и следа. — Ничего ты не понимаешь, Крошка. Всё было не так.

Он сжал мою руку слишком сильно, я поморщилась от боли, но продолжала смотреть ему в глаза и коротко сказала:

— Тогда объясни.

— А что объяснять?! — возмутился он. — Моя судьба… моя судьба была связана с феей! И все об этом знали!

— Подожди, — потребовала я, потому что пазл в очередной раз рассыпался по фрагментикам. — С какой феей? Ты же влюбился в неё после того, как она зацеловала тебя в розах?

— Фея — моя судьба, — сказал он тихо, продолжая держать меня за руки. — Она была на первом чехле для варгана. Я дал слово, что найду её. И буду верен ей, пока… пока она сама не откажется от меня.

— И ты сказал всё это влюблённой девице? — в этот момент я прекрасно понимала бедняжку Симиллу.

Вот так разом разбить все надежды. А ведь, поди, разговаривал с ней, как со мной — держал за руки, смотрел проникновенно в глаза. Ещё, поди, и целовался пару раз — нечаянно, разумеется. Правда, в отличие бедняжки, мне совсем не хотелось травиться. Наоборот, хотелось отравить или придушить этого болвана, который придумал себе любовь и великую романтическую судьбу, сам в неё поверил и теперь сам от этого страдает. И заставляет страдать всех вокруг.

— А что я ещё мог ей сказать? — наивно спросил Брайер. — Я очень её любил, мне не хотелось, чтобы она надеялась зря. К тому же, она очень нравилась Тедерику, не мог же я…

— Нравилась Тедерику? — мигом навострила я уши, и сердечные страдания отступили на второй план. — С чего ты это решил? Он сам тебе говорил?

— Кто же говорит о таком? — улыбнулся Брайер. — Но в Симиллу были влюблены все. Она была необыкновенной.

— Влюблены все, королева выбрала тебя, а ты заявил, что тебе нужна только фея, — задумчиво подытожила я. — Да ты, господин барон, чудовищный балбес. А потом ещё удивляешься, с чего тебя ненавидят.

— Но я же ничего не сделал, — запротестовал он.

И продолжал держать меня за руку, между прочим. Уже не стискивая мои пальцы, а нежно поглаживая ладонь.

— Знаешь, — сказала я с воодушевлением, — может, колдун ты, и правда — суперпродвинутый, но в том, что касается любовных дел — дубина ты дубовая. И вообще, бить тебя надо… — тут я замолчала, потому что заметила на памятнике, возле которого мы стояли, ещё один предмет. — А это что? — спросила я, указывая пальцем.

Брайер посмотрел, куда я показываю и пожал плечами:

— Веретено.

— Это же памятник прялке, — я наклонилась, чтобы получше рассмотреть эту деталь.

Каменное веретено лежало на постаменте, под колесом, поэтому его трудно было заметить сразу. На веретене были мастерски выточены спутанные нитки и даже утяжелитель на одном конце — в виде толстенького колечка.

— Зачем тут веретено? — спросила я. — На самопрялке уже есть веретено. Зачем второе?

— Разве это важно? — Брайер пожал плечами, но тоже наклонился, разглядывая памятник внимательнее.

— Тут что-то нацарапано, на этом неважном веретене, — проворчала я. — Латинскими буквами… Раэтская Лима… Бессмыслица какая-то.