Книга Заложник страсти, страница 42 – Ната Лакомка

— Так пойманный зверь всех опаснее, как говорит моя госпожа, - скромно заметила девица, хотя в глазах ее плясали бесенята.

Упоминание о Сафоре только добавило Марко злости и огня, тем более, девица была рядом - почти вплотную к прутьям клетки, и дышала жаром роскошного тела. Груди ее так и натягивали рубашку, требуя свободы.

— Если боишься - слушайся госпожу и проходи мимо, - сказал Марко, следя за Петрой краем глаза.

— Так и сделаю, - сказала она. - Только еще полюбуюсь на вас. Очень уж вы хороши, господин.

Она подошла совсем близко, и Марко, взвившись с места, как пружина, поймал служанку за передник, просунув руку между железных прутьев, и притянул к себе, жадно шаря по ее телу руками. Впрочем, она вырваться не пыталась и на помощь не звала:

— У меня нет ключей от вашей клетки, господин...

— А я и не ключи ищу, - ответил Марко и тут же потянул вырез ее платья, открыв налитые груди - огромные, как дыни, с торчащими темными сосками.

— Ах-х!.. Что же вы делаете теперь?.. - прошептала Петра, прижимаясь к решетке так, что ее груди оказались внутри клетки.

— Да вот увидел два прекрасных плода и хочу попробовать их на вкус, - Марко покрыл поцелуями сначала одну грудь, а потом другую. Потом он легко прикусил один сосок и был вознагражден томных и счастливым вздохом, а когда прикусил второй - Петра издала гортанный стон и вцепилась в прутья клетки, чтобы не упасть. - И на вкус они так же хороши, как и на вид, - сказал Марко низким, волнующим голосом. - Попробовал, и не могу насытиться.

— Ну так ешьте, - ответила девица прерывисто и глядя безумно. - Накормить голодного - разве не этому учит нас церковь?

— Какая добрая! - Марко оторвался от ее груди. - Просто сама доброта. Но я вижу спелые вишни, и хочу их тоже, - он несколько раз поцеловал девицу в губы, - и в самом деле - сладкие.

— Так я поделюсь с вами сладостью, - Петра через решетку обхватила его за шею и сама прижалась губами к губам.

Марко выждал, пока она совсем не потеряет голову от поцелуев, а потом отстранился и коротко приказал:

— Повернись.

Петра послушно развернулась, задирая юбку и прижимаясь к решетке задом.

Она уже текла от желания, и Марко даже не соизволил войти в нее медленно - врубился сразу, крепко, до самого основания, ощутив яйцами нежную кожу, уже липкую от любовных соков. Он орудовал бедрами, вонзаясь в женщину все сильнее и сильнее, и стискивал зубы, предчувствуя разрядку. Наконец-то! Первая баба за последние несколько недель! Дорого бы он дал, будь на месте служанки ее хозяйка.

Мысли о Сафоре чуть не заставили его сыграть раньше времени. Вожделение, злость, жажда мести - вот что она вызывала в нем, и сейчас за все расплачивалась Петра. Марко не слушал, что там лепетала служанка, всхлипывая при каждом его ударе, потому что она значила для него не больше, чем яблоко, что он съел перед этим, раздавив огрызок. Случись это при других обстоятельствах, он и не обеспокоился бы о ее удовольствии - просто взял бы и забыл.

Но сидя в клетке, под властью такой отъявленной суки, как Сафора, приходилось думать о будущем. И Марко потрудился, чтобы глупая служанка осталась довольна, а дождавшись удовлетворенного стона, быстро догнался сам, ткнув Петре еще раз пятнадцать.

Потом они сидели на полу, пытаясь отдышаться, и Петра была красная, и закрывала глаза.