Книга Четвертый брак черной вдовы, страница 132 – Ната Лакомка

Да, речь и о теле! Она еще слишком молода, чтобы похоронить себя. Столько лет во вдовьих одеждах — столько лет жизни потеряно. Но Катарина не жалела. Стоило пережить столько потерь, столько одиноких тоскливых ночей, чтобы встретить Хоэля. Скажи ей кто-нибудь полгода назад, что она будет так страстно и искренне любить мужчину, который только недавно научился читать и писать, а о правилах поведения в обществе имел весьма смутные представления — она бы расхохоталась лгуну в лицо.

Ведь мужчина должен быть истинным рыцарем (так считала она тогда) — на белом коне, в сверкающих латах, галантный, томно вздыхающий о предмете свой любви!

Но ее рыцарь оказался совсем иным — вовсе не галантным, и без сверкающих лат. А коня ему и вовсе пришлось продать. Только кому нужна внешняя мишура? Глупышкам, не знающим жизни. Ведь главное — не лоск, и не правильность речей. Главное — что в сердце огонь, а душа без гнильцы. Главное, чтобы мужчина был надежной стеной, а не декоративной расписной ширмой. А Хоэль был именно стеной — надежной, крепкой, за которой можно спрятаться, к которой можно прижаться, впитывая каменную силу.

Это был их медовый месяц, и они проживали его, как юные влюбленные — дурачась, играя и предаваясь самым изысканным наслаждениям. Они ездили на пикники, и Катарина возвращалась такой уставшей, словно охотилась на медведя, а не наслаждалась вином и фруктами на поляне или взгорочке, а Хоэль только посмеивался, глядя на жену горящими глазами. Они гуляли по саду, украдкой целуясь в розах, сидели на лужайке перед беседкой, и Катарина читала мужу стихи или пьесы, а он внимательно слушал, но иногда начинает валить жену на траву прямо посреди особо трагической сцены. Они не пропускали ни одной пьесы дона Гарсиласо и ходили на другие уличные представления, арендуя балкончик с видом на площадь. Теперь Катарина не прятала лица, а на соседних балконах начали появляться другие благородные донны, вдруг посчитавшие, что то, что не зазорно герцогине дель Астра, может быть весьма интересным и для них.

После слушанья о фиктивности брака Катарина, опасавшаяся, что вся Тьерга отвернется от них, в первое же утро получила столько приглашений, добрых пожеланий и писем сочувствия, что сначала расценила это, как шутку. Но, поразмыслив, пришла к выводу, что высший свет не терпит нарушения приличий, если только эти приличия не нарушаются особами знатными, богатыми и красивыми. А они с мужем были именно такими, и весь мир принадлежал им, и она намеревалась воспользоваться всеми благами этого мира. Тем более что так долго была их лишена.

Продолжали они с мужем и полюбившуюся пикантную игру — Катарина дразнила Хоэля, показывая красивое белье украдкой и в самых неподходящих местах. Однажды она умудрилась продемонстрировать Хоэлю новые чулочки за завтраком, прямо при Лусии, которая ничего не заметила и удивленно захлопала глазами, когда Хоэль вдруг вспомнил, что ему срочно необходимо поговорить с женой и утащил Катарину прямо от заварных пирожков с вишневым вареньем. Утащил, естественно, в спальню.

Супруги вернулись через четверть часа, стараясь сохранять серьезный вид, но Лусия онемела от ужаса, увидев, что прическа Катарины растрепалась, а ворот платья надорван.

Разговор между подругами не замедлил состояться сразу же после завтрака, и Лусия, захлебываясь слезами, схватила Катарину за руку.