Книга Четвертый брак черной вдовы, страница 11 – Ната Лакомка

— Не вопите, — он поморщился. — И как вы думаете она посмотрит, что вы самовольно устроили свой очередной брак? с убийцей? Вы, наверное, недопонимаете, Кошечка, что король вас за это не похвалит.

Он ждал ответа, и Катарина, которую так и распирала злость после «Кошечки» вдруг перестала злиться, почувствовав, что для него это почему-то очень важно. Почему? Он опасается немилости? Но он и так в немилости, раз приказ о казни был подписан его величеством. Хуже уже точно не будет. Или он опасается за нее?.. Она смотрела ему в глаза — серые, стальные, ни у кого больше нет таких глаз. И сразу были забыты обиды из-за его неосторожных слов. Как можно на него обижаться — он такой, какой есть. Не притворяется, не пытается выглядеть лучше. Люди ее круга никогда не показывают своего истинного лица, не говорят напрямую, стараются скрыть собственные мечты и желания, потому что правда это грубо? О! Кому нужна правда! Некрасивая, разрушающая иллюзии, обыденная

Но Хоэль ждал ответа.

— Я поступила так, посчитала нужным, — сказала Катарина. — И никто, даже король, не заставит меня пожалеть об этом.

Он опустил ресницы, и на его губах промелькнула тень улыбки.

— А вы кремень, донья, — сказал он вдруг почти весело, с хрустом разминая плечи. — Хоть по виду нежнее бабочки. Что ж, я не задержусь долго, можете не волноваться. Немного подзалатаю дыры — и уеду и из этого города, и из этой страны.

— Куда вы отправитесь? — спросила Катарина, чувствуя, как сердце заледенело в груди. Странно, она ведь ничуть не расстроится, если этот невоспитанный человек исчезнет из ее жизни? Тогда из-за чего

— Поеду в Португалию. Может, во Францию. Мир большой, — сказал Хоэль небрежно. — Не все ли равно куда идти? Везде будет одно и то же.

Он уже вышел из комнаты, но на пороге оглянулся:

— Кстати, вы говорили я кого-то там спас. Где это было?

Катарина ответила прежде, чем подумала, что кое о чем надо и умолчать:

— Возле Сарагосы.

Он потер подбородок, а потом мотнул головой:

— Что-то я не помню особых своих геройств под Сарагосой.

— Это к лучшему, дон.

— Вы уверены, донья?

— Абсолютно, — сказала Катарина и вежливо улыбнулась.

— А, ну тогда хорошо, — кивнул он и ушел.

Он ничего не помнит.

Когда дон Хоэль удалился, Катарина готова была расплакаться и даже не могла назвать причину своей грусти. Что ее больше опечалило? То, что герой грез ее юности оказался вовсе не благородным рыцарем, как она себе нафантазировала? Или то, что он и думать забыл о той, которую поцеловал во время боя?

Ах! Катарина досадливо всплеснула руками. Почему она решила, что этот мужчина отличается от остальных? Разве мужчины помнят случайные поцелуи? Тем более, в пылу битвы. Вот Анджело — ее третий муж, даже не мог запомнить дня ее рождения. Но сказать по правде, им удалось отпраздновать лишь одни ее именины

Не помнит — ну и пусть. Катарина решительно поправила прическу, поглядевшись в настенное зеркало. Это к лучшему. Она заплатила долг памяти, и сняла груз с сердца. То есть ей хотелось бы верить, что сняла. Но так ли это?..

— Надо отвлечься и успокоиться, — сказала Катарина своему отражению.

Чтобы никто из служанок, а тем более — Лусия, не увязались за ней, она вышла через боковую дверь, перебравшись через подоконник — благо, что ее гостиная находилась на первом этаже. Таким образом благочестивая вдова уже не раз сбегала от назойливых слуг.