Книга (Не) люби меня, страница 65 – Ната Лакомка

— Сообщила. Но я хотел услышать это из ваших уст.

— Хорошо, – легко согласилась я. – Услышьте. Подарок мне не понравился, ваше величество.

— Почему? Я заказал миниатюры у лучшего художника, а переписчиком был…

— При чем тут художники и переписчики? Ваш подарок – как насмешка. Король-прелюбодей дарит молитвослов! Лицемерие чистейшей воды.

— Если вы о себе, то я еще не согрешил, – заметил король.

— Леди Сибилла! – выпалила я, глядя ему в глаза.

Он чуть усмехнулся – и что это была за усмешка! Я возненавидела его стократ за то презрение, что он выказал сейчас. Он презирал своих любовниц. Презирал – но бессовестно спал с ними! Ладони горели влепить ему пощечину, но благоразумие удержало.

— За тот грех я уже покаялся, – сказал король. – А значит, он прощен.

— Однажды вы не успеете покаяться, – предрекла я. – И умрете грешником.

— Вы так сурово это сказали.

— Я сказала правду.

Мы по-прежнему стояли на расстоянии трех футов друг от друга, между главным входом и собором, и изо всех окон на нас, наверняка, смотрели десятки глаз. Я старалась держаться строго, чтобы король понял серьезность моих намерений не уступать его страсти, и глядела поверх его плеча, гордо вскинув голову, чтобы показать, что ничуть не боюсь. Но, конечно же, я боялась. И ни о чем я так не мечтала, как чтобы этот тягостный разговор поскорее закончился. Но у короля были свои планы.

— Мне хотелось бы поговорить с вами наедине, – сказал он с необыкновенно любезной интонацией, наклонившись ко мне, отчего я едва не отшатнулась.

— Здесь никого кроме нас нет, – сказала я, передернув плечами. – Только вы и я. Все остальные трусливо убежали, стоило вам топнуть.

— Все таращатся из окон, если вы не заметили, – он мне даже подмигнул, как будто мы были сообщниками. – Прогуляемся в рощу за собором? Если вам не пришелся по душе молитвослов, у меня есть другой подарок для вас. И с ним я обязательно угадаю.

— Не надо ни подарков, ни разговоров, – запаниковала я, представив, что может произойти во время прогулки в роще.

— Какая вы несговорчивая, – упрекнул меня король и вдруг подхватил на руки.

Я не удержалась и взвизгнула, хватая его за шею, а он засмеялся:

— Держитесь крепче, дорогая леди. Я вас не уроню, но так приятнее.

— Немедленно поставьте меня! – я тут же отпустила его, но ладонь скользнула по жестким волосам, и сразу вспомнились слова королевы: «Касаться их приятно, как мха, нагретого солнцем».

— Обязательно, – пообещал он, и пошел по двору замка, огибая собор.

Казалось, ему не стоило никакого труда нести меня, у него даже дыхание не участилось, и я невольно поддалась влиянию этой силы, позволив унести себя в миртовую рощу, где стояли каменные склепы королевской фамилии.

Снег здесь уже почти весь растаял, и земля на проталинах была черной, усыпанной сухими сломанными ветками и прелыми листьями, пролежавшими зиму. Возле каменного серого склепа король осторожно отпустил меня и указал в сторону. Там, где солнце припекало сильнее, и где каменная стена защищала от холодного северного ветра, росли белые нежные цветы, похожие на рассыпанный жемчуг – подснежники.

— В моей стране нет таких прекрасных цветов, как в вашей, – сказал король тихо, пока я молча смотрела на это маленькое чудо – на хрупкие цветы, распустившиеся среди горок последнего рыхлого снега. – Но какая роза смогла бы прорасти из-под снега? Пусть вы из южных краев, вы напоминаете мне цветы моей родины – вы такая же бесстрашная, и с таким же упорством тянетесь к солнцу, пробивая снег. И я люблю вас еще больше за ваше сопротивление. Мне жаль, что королева привезла вас в Ланвар насильно. Я не хотел этого. Я хотел, чтобы вы сами приехали ко мне.