Книга (Не) люби меня, страница 20 – Ната Лакомка

Намек был более чем прозрачен, и мы с Жозефом переглянулись. На наше счастье леди Бригитта этого не заметила – мыслями она уже устраивалась в комнате, рядом с королевой. Ей хотелось бы, чтобы мой муж сопровождал ее и Элишу, но Жозеф отказался – перевезти вещи достанет и двух слуг. Ему, как и мне, не терпелось оказаться в королевской спальне.

Реальность превзошла все ожидания – я никогда не видела таких красивых и удобных покоев. Восточные ковры, бархатный балдахин, простыни из самого тонкого шелка, изящная мебель и смежная комната, в которой стояла огромная ванна…

— Твой король – замечательный, – сказала я, распуская шнуровку на корсаже, чтобы поскорее избавиться от платья и окунуться в горячую воду. – Я так ему благодарна! Посмотри, какая широкая кровать, какое зеркало! И ковер! Сегодня я буду танцевать для тебя.

— Я бы согласился на все прямо сейчас и без танцев, – сказал Жозеф, обнимая меня за талию. – Наконец-то мы одни. Только ты и я – чудно, правда?

— В королевской спальне и ночь должна быть королевской, – ответила я, уклоняясь от его поцелуев. – Имейте терпение, лорд Верей! Вашей супруге хочется предстать перед вами чистой и благоухающей.

— Для меня ты – самый душистый цветок, – заверил он, подталкивая меня к постели.

После недолгой шутливой борьбы я одержала победу и удалилась в ванную, прихватив кое-что из своего дорожного сундука.

Выкупавшись и расчесав волосы, я не стала одеваться. В княжестве, где родилась моя мать, танцовщицы не кутались в ткани. Танец – это движение тела, а не колыхание одежд. Однажды я уже танцевала перед мужем – в нашу первую брачную ночь, и оказалась в постели быстрее, чем смогла бы досчитать до тридцати. Больше у меня не было возможности развлечь его эротическим зрелищем, но сегодня у меня появился шанс полностью раскрыть мужу мои таланты.

Умение танцевать было одним из главных женских умений по трактату любви, и у родственников матери я с удовольствием училась искусству танца. Только это были совсем другие танцы, даже не те, что любили на родине моего отца. Нет, восточные танцы были мистерией, таинством, которое нельзя было показывать сторонним. Только небесам, только любимому мужчине. Подарком из Лаллапура я привезла сагаты – медные тарелочки, которые полагалось надевать на пальцы и вызванивать ими мелодию, аккомпанируя танцу.

Это настоящее мастерство – танцевать и играть одновременно, это называлось гармонией движения души и тела, а сегодня я чувствовала, что гармония движений переполняет меня.

Повязав на бедра газовый шарф, я распустила волосы и надела на пальцы сагаты, а потом вошла в спальню, чтобы одарить мужа красотой и любовью.

— Ты их устроил? – спросил его величество Дидье Ланвар у мажордома сэра Лиммерика, когда шел по коридорам своего замка к покоям королевы.

Сняв надоевшую волчью маску, король перебросил ее сэру Лиммерику.

— Как вы и приказали, – ответил мажордом, – вдову с дочерью – в комнате рядом с ее величеством, а лорда и леди Верей – в Голубой спальне.

— В Голубой? – король резко остановился. – Я же сказал тебе – в Желтой.

— Но Голубая ничуть не хуже, – ответил слуга, вполне невинно вскидывая брови.

Сэр Лиммерик служил у нынешнего короля уже давно, и знал своего хозяина лучше, чем кто-либо. Он никогда не лгал и ничего не скрывал. Но сейчас Дидье смотрел на верного слугу с подозрением, а тот, как ни в чем не бывало, пояснил: