Онлайн книга «(Не) люби меня»
|
Все это бередило мою душу, и конечно же, все это было чем-то очень далеким от счастья. В тот день, когда на площади, под восторженные крики толпы, казнили лорда Кадарна и мятежников, пришла булла Великого Понтифика, в которой объявлялся развод между королем Дидье I Ланварским и леди Тегвин, урожденной Кадарн. Булла была оглашена на следующий же день, на благодарственной мессе, когда епископ зачитал молитву об избавлении королевства от войн и распрей. Дидье настоял, чтобы я находилась рядом с ним, и держал меня за руку, не отпуская. Разведенная королева тоже присутствовала в церкви – бледная и кроткая, одетая в черное, она молилась в стороне, и ее окружали придворные дамы, пожелавшие сохранить верность своей госпоже. Тоже в черном, прямые и торжественные, как траурные свечки, они поддерживали леди Тегвин и бросали на меня негодующие взгляды. По окончании мессы мы с Дидье вышли из церкви первыми. Перед собором колыхалась толпа горожан – обычно король и королева раздавали милостыню, а король благословлял детей и больных. Но в этот раз Дидье остановился на верхней ступени крыльца и поднял руку, прося тишины. Людское море поутихло, но не переставало колыхаться, волнуясь и бурля. — Сегодня, в этот день, когда Ланвар счастливо избежал братоубийственных распрей… – звучный голос короля разнесся по площади, достигая самых дальних рядов. – Когда Великий Понтифик удовлетворил прошение о разводе… Я стояла рядом с ним, чувствуя взгляды тысяч глаз. Дидье по-прежнему держал меня за руку, иначе я убежала бы, спряталась, не желая, чтобы на меня смотрели с такой ненавистью. Потому что куда бы я ни смотрела, всюду видела угрюмые, искаженные злобой лица. — Сегодня, возблагодарив небеса за счастливое спасение, – говорил тем временем Дидье, – я беру вас всех в свидетели и объявляю эту женщину, – он поднял мою руку, словно принося клятву верности не только мне, но и своим подданным, – объявляю эту женщину – Диану дю Рой своей законной супругой и вашей королевой… Она спасла меня от мятежников, я обязан ей жизнью и вручаю ей свое сердце, пока смерть не разлучит нас, – он замолчал, оглядывая толпу, но на площади тихо, словно она опустела вмиг. Было слышно, как где-то далеко женщина звала: «Шон! Бэт! Домой!». Я вдруг поняла, что такая тишина – она не к добру. Так и море затихает перед штормом. И буря разразилась. — Не хотим шлюху на трон! – раздался одинокий голос откуда-то из задних рядов, и сразу крик потонул в волне негодующих воплей. Сначала вопли толпы звучали разрозненно – непонятным ревом, но вот рев сложился в слова, и над площадью прозвучало: — Смерть мятежникам и блуднице! Задние ряды напирали на тех, кто стоял впереди, и гвардейцы с трудом сдерживали натиск. Будто в один миг люди превратились в диких зверей, требуя крови. Я взглянула на Дидье, потому что у меня не было другой защиты. Он не заметил моего взгляда, он смотрел на толпу, и лицо его наливалось кровью. Я испуганно схватила его за плечо, потому что в этот момент он был страшен и, поистине, выглядел безумным! Брошенный кем-то из толпы камень просвистел в пяди от моей головы и ударился в стену церкви. Я невольно вскрикнула, а люди разразились радостными криками. Сейчас все они начнут швырять камни… По древним законам блудниц побивали камнями… |