Книга Монашка и дракон, страница 77 – Ната Лакомка

Виновница трагедии стояла, опустив руки, и слезы снова потекли по ее девичьим, еще округлым щекам. Любила ли она мужчину, который пользовал ее? Или легла с ним покорно, потому что он был богат и влиятелен? Мне подумалось, что дракон тоже размышляет об этом, потому что он поманил пальцем сестру виновного.

— Почему нарушила закон девичьей чести? — спросил он сурово.

Молодая женщина сделала шаг вперед, но не смогла произнести ни слова — тут же упала на колени и расплакалась, уткнувшись в передник.

Я крепко сжала руки, испытывая невероятное желание спросить: а вы спрашивали, милорд, почему две родные сестры решили возлечь с вами? По доброй воле или потому что боялись отказать? И как отец смотрит на позор дочери, которую вы забрали к себе на ложе?

Но моего мнения никто не спрашивал, и я очень сомневалась, что смогу воззвать к совести мужчин. Женщина дала согласие — значит, это она виновата.

— Я не приказывал тебе плакать, — холодно произнес дракон. — Я приказал отвечать.

— Господин Феликс… обещал… жениться… — еле выговорила она между судорожными всхлипами.

— Ложь! — завопили в один голос мать, сестра и брат убитого.

— Он обещал, — повторила вилланка с отчаянием и мукой, рыдая все сильнее. — Простите мою слабость, ваша милость… Но он был самым красивым, самым добрым… Я просила брата не убивать его! Лучше бы я умерла!..

— И в самом деле, так было бы лучше, — прошипел господин Фортюне и взял слово.

Пока он доказывали, что погибший во цвете лет Феликс не мог обещать жениться на вилланке, я рассматривала угрюмого убийцу. Он был невысокого роста, но широкоплечий, с простым и скуластым лицом, обожженным солнцем. Высокий выпуклый лоб, упрямый подбородок — он походил на дикого кабана, который жует желуди, но может пролить и кровь, если загнать в угол. Да, такой способен на убийство. Зарубил топором. Для этого нужны сила, жестокость и ярость. Я невольно содрогнулась, вспомнив вчерашнюю охоту.

Брат отомстил за поруганную честь сестры. Кто еще мог вступиться за вилланку, которая стала игрушкой богатого мужчины? Да, убийство — жестокая месть. Но что можно было сделать? Штраф предусмотрен только лишь в случае насилия или обмана. Если имело место добровольное согласие девицы, позор ложится лишь на ее голову. Закон целиком и полностью на стороне господина Фортюне, но как же мое сердце на сей раз противилось закону!

— Он не заслуживает снисхождения, — зло сказал господин Фортюне. — Требую справедливости, милорд. Как сказано в Писании — око за око, зуб за зуб!

— О! Так ты знаток Писания? — дракона, казалось, позабавила цитата. — Что там еще говорится насчет справедливого суда? — он вскинул указательный палец.

— Какою мерою меряете, той и вам отмерено будет,[1] — отозвалась я, не моргнув глазом. — Поэтому проявляйте милосердие, чтобы и к вам проявили его, когда согрешите. Глава седьмая, стих второй.

Это были чистейшей воды святотатство и преступление, потому что вторую часть цитаты я придумала на ходу.

Но никто не поймал меня на лжи, и я добавила:

— Око за око — это значит, убить убийцу. Убить виллана легко, но как последовать Писанию в отношении убитого господина Феликса? Разве возможно наказать его за поруганную честь женщины?

Господин Фортюне подскочил, будто его ударили палкой.