Книга Монашка и дракон, страница 17 – Ната Лакомка

— Не знаю, — я пожала плечами. — Наверное, буду вести дневник… Или запишу историю Мелюзины…

— Отец сразу понял, что ты умная, — сказала Нантиль, ставя локти на стол и рассеянно рассматривая пергамент, который я пришпилила к столешнице. — Он сказал, что у тебя взгляд, проникающий в душу. А мой отец редко ошибается в людях. Ты и в самом деле умная?

— Не то чтобы очень, — сказала я, — так, немного. Меньше, чем ты думаешь.

Мы обе засмеялись, и Нантиль тепло сказала:

— Ты мне нравишься, Виенн. Еще отец сказал, что ты добрая, и не станешь строить козни из-за любви милорда.

— О… я… — я смутилась, не зная, что ответить.

— Я верю отцу, — продолжала третья конкубина. — И мне кажется, что ты и правда добрая. Не старайся победить Ингунду, она… страшная женщина. Лучше не ссориться с ней. Были девушки, которые… — она замолчала и тень пробежала по ее лицу. — Но лучше не будем об этом, — она встряхнула головой и улыбнулась. — Просто не пытайся с ней соперничать, она способна на любое коварство, на любую подлость, она не позволит кому-то забрать милорда.

— Он мне совсем не нужен, — сказала я торопливо. — Но ты говорила, что работала здесь служанкой. Как получилось, что он выбрал тебя? Госпожа Ингунда с этим согласилась?

— Посмела бы она ему возразить, — Нантиль прошла по комнате и присела на корточки возле Самсона, которому вздумалось вздремнуть на солнечном пятне. — Но изводила меня страшно, пока не поняла, что милорд ко мне охладел.

— Мне показалось, он очень нежно к тебе относится, — сказала я осторожно.

— Ты про подарок? Это один из знаков, что ты ему надоела. Так он откупается от тебя. Но это и к лучшему. Я хотела бы жить спокойно, а не бояться, что найду змею в постели.

— Змею?!

— Прости, не хотела тебя пугать, — она быстро посмотрела на меня. — Но и такое бывало. Так что будь осторожна. Сейчас все присматриваются к тебе, и если госпожа Ингунда не обращает на тебя внимания, это не значит, что она тебя не замечает. Она следит за каждым шагом. И очень пристально.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я ее.

— Ты любишь охоту? — спросила она.

— Нет, вряд ли. Я не очень хорошая наездница, и убивать животных точно не смогу.

— Жаль, а я люблю охоту, и лошадей, и собак, — она подхватила сонного щенка и пошла к двери. — Мне надо идти, готовиться к празднику. Милорд не любит, когда опаздывают. Приходи ко мне как-нибудь, покажу тебе замок или возьмем коляску и уедем кататься. Папа тоже будет рад тебя видеть, ему не с кем особо здесь поговорить, а он очень ученый человек.

— Обязательно, обязательно, — я старалась улыбкой смягчить то чувство жалости, что вызвала во мне эта красивая, юная женщина.

Когда третья конкубина ушла, я еще долго стояла возле стола, глядя на чистый пергамент и кусая губы, а потом пододвинула стул, откупорила пузырек с чернилами и заточила перо.

Около полуночи я проснулась от стука. Кто-то грубо молотил в дверь, и я помолилась, что догадалась на ночь запереться изнутри. Сев в постели и подтянув к подбородку одеяло, я обливалась холодным потом, ожидая, что же произойдет дальше.

— Госпожа Виенн! Проснитесь! — услышала я голос Фриды.

Это было не так страшно, и я слезла с кровати и подошла к двери.

— Что случилось, Фрида?

— Оденьтесь и пойдемте со мной. Милорд желает, чтобы вы пришли на пир.