Книга Жемчужина дракона, страница 9 – Ната Лакомка

— Это неважно, — пробормотал дядя.

— Вам виднее, — пожала я плечами.

Мы прошли полутемный прохладный коридор и вышли на открытую террасу, увитую зелеными плетями какого-то южного растения.

— Соблаговолите подождать здесь, — попросил мажордом с таким апломбом, что мы с дядей сразу почувствовали себя нищими, просящими милостыню. — Я доложу о вас.

— Здесь чудесно, — сказала я, когда мажордом удалился. — Действительно, жемчужина, а не дворец. Драконы умеют украшать свою жизнь. Говорят, притягивать богатство и красоту — это одна из драконьих сущностей.

Дядя что-то пробормотал, но любоваться окрестностями, судя по всему, ему не хотелось. А я с удовольствием поставила локти на перила и наслаждалась замечательным видом с балкона. Отсюда виднелся краешек города — белоснежные стены домов, красная черепица крыш, а за ними плескалось ласковое, как котенок море. Только почему-то в безбрежной синеве я не увидила ни кораблей, ни лодок, лишь одинокая скала темнела вдали, как черный парус.

— Сколько мы здесь пробудем? — спросила я. — Надеюсь, мне позволят посетить побережье?

Дядя покачал головой, глядя в пол.

— Считайте, что это мое условие, — сказала я сухо. — Я хочу увидеть море вблизи.

От пререканий по этому поводу дядю избавил мажордом, который как раз появился.

— Милорд де Корн, можете войти, а девушка пусть подождет, — объявил он.

Дядя одернул камзол, пригладил волосы и шагнул следом за мажордомом. Дверь закрылась, и я осталась одна.

Но одиночество меня ничуть не огорчило. Я бы не стала возражать, если бы официальная часть прошла без моего участия. Пусть дядя засвидетельствует почтение герцогу и прочая, и прочая, а я с большим удовольствием провела бы время на этом балконе.

Перила были достаточно широкие, чтобы сесть на них, как на скамейку, и я сразу же позволила себе это удовольствие.

К сожалению, ни к чему хорошему это не привело, потому что я нечаянно толкнула цветочный горшок, стоявший на перилах и скрытый пышными зарослями цветов. Горшок полетел с балкона, подобно ядру, пущенному из катапульты, и я не успела его поймать, схватив лишь пустоту.

Хуже всего, что внизу как раз кто-то проходил — я увидела две черноволосые макушки, когда перегнулась через перила, и я не смогла даже крикнуть, чтобы предупредить об опасности — язык словно приморозило к нёбу.

Но горшок вдруг взорвался, разлетевшись красноватыми осколками и комьями земли, а алые цветы, описав дугу, свалились в маленький фонтан в виде ракушки.

Двое, что как раз проходили под балконом, метнулись в сторону слаженным движением — будто в танце, и один бережно придержал другого, не позволив ему упасть. Этот первый вскинул голову, глядя на балкон.

Это оказалась та самая женщина в мужском костюме, которую я видела покупавшей травы у уличной торговки. Женщина смотрела на меня свирепо, левой рукой обнимая мужчину в черном камзоле, и держа в правой меч — им она успела разбить цветочный горшок в воздухе, не допустив удара.

— Что за шутки?! — воскликнула она гневно.

— Прошу простить, это нечаянно… — заверила я ее, перепугавшись по-настоящему. Ведь швырнуть цветочный горшок на голову — это не то что наступить на подол леди Божоле. — Простите великодушно, госпожа… господин… я не заметила вас…

— А если бы заметили?! — вскипела она.