Книга Жемчужина дракона, страница 65 – Ната Лакомка

Милдрют хотела повести лорда Тристана под руку, но он попросил меня сопровождать его.

— Мне бы хотелось знать, что там происходит, — пояснил он, словно извиняясь, — а вы куда лучшая рассказчица.

— Конечно, как скажете, — ответила я любезно и повела его вслед за гостями.

Герцогскую чету проводили в роскошную спальню, где стояла огромная кровать под пурпурным бархатным балдахином, а все остальные встали у порога в ожидании, когда заветная вещица полетит счастливчику в руки. Гости были пьяны и некоторые отпускали непристойные шутки. Но таковы уж свадьбы — и никто не делал замечаний шутникам.

Молодой муж довольно неловко опустился перед женой на колено и долго шарил под подолом ее платья, отыскивая подвязку. Наконец, он поднялся, вскинув над головой белоснежную ленту — атласную, в кружевах. Это достижение было принято восторженными воплями, и гости начали толкаться, пробираясь в первые ряды.

Стоя спиной к двери, Ланчетто наугад бросил подвязку к порогу, и десятки жадных рук с растопыренными пальцами потянулись ловить. Подвязка вспорхнула, как бабочка, и попала прямо в лицо лорду Тристану, который единственный не протягивал руку. Он машинально схватил ленту, еще не понимая, что произошло.

Гости взревели — кто разочарованно, кто с восторгом.

— Молодежь, — презрительно проворчал какой-то старик, наблюдавший за ритуалом из коридора, — не могли поймать подвязку в обход слепого!

Мужчины поздравляли Тристана, хлопая его по плечу.

Ланчетто оглянулся и скривился, не скрывая злости, и вдруг шагнул к порогу, оставив невесту. Анна схватила его за рукав, но герцог досадливо вырвался.

Господин Неро поспешил не допустить нового скандала и бросился на толпу, выпроваживая гостей. Выталкивая их из спальни, он громко спросил, обращаясь к Тристану:

— Кому вы подарите подвязку, мой лорд? Такая вещица достойна самой красивой ножки!

Шутку подхватили, позабыв о молодоженах. Кто-то сетовал, что Тристан не сможет выбрать самую красивую по причине слепоты, а кто-то возражал, что красоту ножки можно определить только на ощупь, для этого глаза не нужны. Кто-то заметил, что выбор очевиден, указывая на меня. Тристан смущенно отшучивался и спрятал подвязку за пазуху, давая понять, что не желает быть объектом пересудов. Гости позабыли о нас, едва увидели столы, на которые слуги вынесли вторую перемену блюд.

Мы исправно просидели до конца праздника, и ушли в покои лорда Тристана, когда уже рассветало. Я устала и просто падала с ног. Милдрют тоже выглядела не лучшим образом — ей пришлось всю ночь простоять за креслом своего хозяина. Тристан тоже выглядел утомленным, и когда Милдрют предложила согреть воды для купания, отказался.

— Мы все устали, — сказал он, найдя руку Милдрют и дружески погладив, — будем отдыхать. Завтра суббота, к вечеру снова начнут праздновать, надо отдохнуть.

— Завтра суббота, — проворчала Милдрют и пошла расстилать постели.

— Мы могли бы вернуться в ваш дом, — сказала я Тристану. — Служба будет только в воскресенье, вы отдохнули бы от этой суеты…

— Мой брат хочет, чтобы я присутствовал на всех торжествах, — пояснил Тристан. — Не хочу его огорчать.

Я промолчала, потому что слово «огорчать» в отношении Ланчетто было явно не подходящим. Я опасалась, что герцог устроит еще какой-нибудь переполох, но мы спокойно проспали до обеда, и никто нас не потревожил. Когда я проснулась, солнце было уже высоко и щедро лило свет через решетку окна. Еще не открывая глаз, я почувствовала его радостное тепло, потянулась, и услышала тихий голос Милдрют: