Книга Жемчужина дракона, страница 21 – Ната Лакомка

— Ну и черт с ней, — ответил он весело. — Меня больше прельщают другие фигуры. Вот твоя — очень недурна.

— Очень польщена такой оценкой, ваша светлость, — сказала я холодно, — но ужасно смущена. Неприлично даже думать о таком, не то что произносить.

— Если бы только знала, о чем я думаю, — герцог не переставал улыбаться. — Ты мне нравишься больше всех, Изабелла. Остальные — сонные коровы, а в тебе огонек так и горит.

— Не боитесь обжечься? — спросила я, ощущая неприятный холодок в груди. Не хватало еще и в самом деле понравиться герцогу. Но я сильно подозревала, что он говорит одно и то же всем невестам, обнадеживая их.

— Драконы не боятся огня, — ответил герцог самодовольно. — Они сами — огонь, и ищут себе подобных…

— Говорят, драконы тоже уязвимы, — поспешила я перевести опасную тему. — По субботам.

— По субботам мы всего лишь принимаем свой истинный облик, — сказал Ланчетто небрежно. — Это сильное зрелище. Не любой закаленный воин выдержит, не то что нежная дамочка.

— Вы настолько омерзительны?

— Настолько страшен, — произнес он со значением. — Но тебе нечего меня бояться, пока ты под моим покровительством.

— Ах, я уже под вами?

Он засмеялся, а меня так и распирало от злости.

— Рано или поздно, ты все равно окажешься подо мной, — опять зашептал он мне на ухо.

— О чем это вы? — спросила я, выгадывая время на размышление — что сказать и как повести себя.

— О том, что я уже знаю, чью головку украсит корона герцогов ди Амато, — сказал он.

— Наверняка, счастливица — леди Анна, — сказала я торопливо.

— Нет, голубушка, это ты, — заявил он без обиняков.

— Неожиданно, — признала я. — Что ж, кому-то придется научить вас смирению. Кстати, у преподобного Антонина есть прекрасный манускрипт о смирении плоти и духа, я с удовольствием прочту вам его. Там говорится, что перед свадьбой молодоженам лучше всего выдержать трехнедельный пост, а потом жить, как брат с сестрой, прибегая к исполнению супружеских обязанностей только лишь после усиленного покаяния, чтобы грехи не навредили чадорождению…

— С удовольствием послушаю твое чтение, — пообещал он. — Встанешь на колени, станешь читать, а я пристроюсь сзади и буду… каяться.

Мне стоило большого труда не влепить ему пощечину. Но в присутствии драконьего семейства это было бы крайне безрассудно.

— Разве вам не интереснее будет… каяться вместе с госпожой Кавалли? — спросила я. — Она стоит у стены и испепеляет вас взглядом.

— Дыру не проглядит, — не остался в долгу Ланчетто. — Она хороша, конечно, но тоже сонная корова, а мне больше по душе резвые телочки.

— Смотрю, вы вообразили себя племенным быком?

— Скоро посмотришь на мое достоинство и найдешь, что между нами много общего, — пообещал он.

— Вот как? — насмешливо произнесла я. — Мое достоинство невозможно увидеть, оно в моей душе. А ваше?

— Маленькая язва! — опять рассмеялся Ланчетто. — Но я говорил не о тебе, а о быке. И в свое время я с удовольствием помычу над одной рыжей телочкой, которая вообразила, что у нее выросли рога, и пытается бодаться.

Танец закончился, и герцог отправился приглашать очередную претендентку на его руку, сердце и бычьи достоинства. Я вернулась к дяде, и он тут же вцепился в меня:

— Почему он так хохотал? Что такого смешного ты ему наговорила?