Книга Страсть дракона, страница 7 – Ната Лакомка

Напоминание об отце показалось мне, как колючка терна в бок, но я ничем не выдала своих чувств и спокойно ответила:

— Я с тринадцати лет жила в монастыре. Это привычка. Вас она раздражает? Драконы ведь все - безбожники.

— Нет, не раздражает, - даже если я уязвила его в ответ, он ничем этого не выказал. - Живи, как привыкла. В каком монастыре ты была?

— Святого Трилистника, - ответила я, отпивая из фляги. Я ожидала найти там вино, но фляга была наполнена водой - вкусной, чистой. Я пила и не могла напиться.

— В Лейеше?

— Именно там.

— И сколько ты пробыла в монастыре? - подбросил дракон новый вопрос.

— Четыре года, - ответила я, удивляясь, зачем ему знать подробности моей жизни.

— В тринадцать попала в монастырь, четыре года там прожила, - быстро подсчитал герцог, -потом шесть лет в плену... Тебе сейчас двадцать три?

— Почти старуха, - подтвердила я, закрывая и возвращая ему флягу.

— Я бы дал тебе лет девятнадцать, - он взял флягу, открыл и напился, продолжая смотреть на меня.

Этот взгляд беспокоил. Да что там! Он просто пугал! Так мог бы смотреть волк или медведь, размышляя - сейчас сожрать меня с костями или все-таки попытаться откормить для начала.

— Да, небеса странно шутят, порой, - пробормотала я, опуская глаза, потому что выдержать взгляд дракона было делом нелегким. - К чему красота монахине.

— Ты - монахиня? - в его голосе я услышала что-то странное.

Беспокойство? С чего бы?..

— Нет, постриг я не принимала, - покачала я головой, упорно разглядывая серую шерсть плаща. - При монастырях часто живут благородные девицы - обучаются чтению, письму, счету. Ещё монахини немного учат распознавать травы, но это не приветствуется. Ведь женщине нельзя знать слишком много.

— Моей дочери - восемнадцать, - сказал он вдруг. - В этом году она впервые поедет в столицу.

— Рада за вашу дочь, - кивнула я. - В столице, наверное, весело.

Караван продолжил путь, и я опять ехала в седле герцога. Я сидела, как на иголках, опасаясь, что сейчас он начнет расспрашивать меня о будущем, а книга пророчеств, как назло, открывалась на любых страницах, но не на тех, где говорилось о герцоге и его семье. Я измучилась, ожидая, пока дракон заговорит, и устала больше, чем если бы шла пешком.

Конь шагал мерно, драконий плащ согревал, и меня безудержно потянуло в сон. Несколько миль я героически боролась с дремой, но в один прекрасный момент открыла глаза и обнаружила, что лежу щекой на груди герцога.

— ... говори тише, - услышала я голос дракона - ровный, низкий, как шум прибоя, - девчонку разбудишь.

— За поворотом все чисто, - ответил другой мужской голос, и я поняла, что именно он-то меня и разбудил - громкий, резкий, как воронье карканье. - Еще три мили, и мы в Намюре.

Намюр. Значит, я не ошиблась. Я опять попросила книгу показать мне что-нибудь из жизни дракона, но увидела только бешеную скачку коней с разноцветными плюмажами и не сразу распознала рыцарский турнир. Конь, покрытый красно-белой попоной, скакал с пустым седлом, и люди на трибунах махали руками и разевали рты в неслышном крике. А потом я увидела, как оруженосец и паж бегут к рыцарю, бездвижно лежавшему на земле. Наверное, я задышала слишком часто и этим себя выдала, потому что дракон спросил:

— Проснулась?

Я тут же выпрямилась, избегая смотреть на него.