Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 216 – Ната Лакомка

— Иди-ка сюда, – Тюнвиль сел на плоский камень и притянул принцессу к себе на колени. – А теперь рассказывай.

Рассказ о тайне Солерно занял довольно много времени, потому что перемежался слезами, клятвами и поцелуями. Тюнвиль гладил принцессу Хильдерику по голове, пропуская сквозь пальцы мягкие шелковистые пряди, и блаженствовал.

Теперь, когда тайна Солерно была раскрыта, ему всё представлялось в ярком и радужном свете. Нет больше выбешивающего соперница, есть желанная девственница, которая сейчас горит жарче солнца, и есть море и ночь. А потом будут ещё много ночей, и дней тоже… Потому что любовной страсти такой силы за пару ночей не охладить…

— От лжи так устаёшь, – закончила свой признание Хильдерика и прижалась щекой к щеке Тюнвиля. – В последнее время я думала, что сойду с ума…

— Сойдём с ума вместе? – предложил он, целуя её то в шею, то в уголок губ. – Я тут все гавани оплавал и нашёл один островок… Он совсем крохотный, там никого не бывает, кроме птиц. Там песок ещё мельче и мягче, чем здесь, на берегу… Там бьёт родник, и растут платаны и виноград… Там нам никто не помешает… Если ты всё ещё хочешь стать моей.

— Если бы не хотела, то разве отправилась бы с тобой? – упрекнула она его.

— Ладно, это я так спросил, для уверенности, – Тюнвиль едва сдержал улыбку.

К острову дракон и принцесса добрались далеко за полночь. Тюнвиль решил не рисковать и, обернувшись драконом, усадил девушку себе на спину и отправился вплавь, а не полетел.

Ему казалось, что море само несёт его к заветному острову, ласково качает в ладонях, осыпает светом звёзд, как серебром. Почти невесомая ноша грела даже через толстую чешую, и дракон плыл, не чувствуя усталости.

Когда он выносил на берег своё сокровище, принцесса поникла головой ему на плечо, утомившись от волнений и внезапной свободы. Ночь была тёплой, море ещё теплее, Тюнвиль помог принцессе избавиться от мокрой одежды, и они растянулись на песке, глядя на звёзды. Рука дракона нашла руку девушки, сжала, но он ждал, сдерживая страсть и нечеловеческое желание.

Прошло несколько долгих и томительных минут, прежде чем он ощутил прикосновение к плечу – такое же ласковое, как прикосновение морской волны, но гораздо горячее. Так мог бы ласкать солнечный свет, если бы превратился в человеческую деву.

Дракон гибко перекатился на бок и приподнялся на локте, склоняясь над девушкой, которая замерла, быстро и прерывисто вздохнув, но не закрыла глаза и продолжала поглаживать его по плечу, скользя пальцами к ключице, а потом к груди.

— Я долго тебя ждал, – сказал Тюнвиль, позволяя девушке ласкать себя, но не трогая её, – и могу ещё подождать, если тебе страшно, или если ты ещё не решила…

— Решила, – сказала она и обхватила его за шею, притягивая к себе.

По мнению Тюнвиля, это было самое приятное решение, какое только можно было вообразить. Упоение, огонь желания, восторг – все эти чувства захватили его, понесли словно по волнам, лаская, опьяняя, даря тепло и лёгкость во всём теле. Но сейчас это было не море, столь излюбленное драконами, это была женщина. Дева, девственница. От каждого прикосновения которой накатывало такое наслаждение, какого Тюнвиль никогда не испытывал в жизни. И не потому, что женщина под ним была нераспечатанным сосудом, а потому что он долго ждал, когда получится пригубить этот сосуд, и теперь хотел выпить его медленно, смакуя каждый глоток.