Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 198 – Ната Лакомка

— Ну нет, – протянул Рихард и ощерился всеми зубами. – Я намерен участвовать в состязании, а потом намерен официально посвататься к принцессе Аранчии.

Меня передёрнуло, когда я это услышала. Зато самозванка расцвела, как июньская фиалка.

— Для того чтобы посвататься, вам не надо участвовать в турнире, ваше величество, – сказала она с нежной улыбкой, и меня передёрнуло снова.

— Ну что вы, принцесса, – сказал Рихард учтиво. – Я дважды проиграл, надо же мне хоть раз показаться перед вами победителем.

— Вы уверены в победе? – спросила я нарочито громко и с сомнением.

— Более чем, ваше высочество, – ответил дракон с ласковой улыбкой людоеда. – А вы почему язвите? Я думал, после вчерашнего между нами не должно быть никаких недопониманий, только любовь и дружба. Мы теперь почти родственники. И не только потому, что вы спасли мне жизнь, – тут он бросил завлекательный взгляд на самозванку, отчего та мило потупилась, изображая смущение и радость.

— Ха! – сказала я и со звоном швырнула вилку на пустую тарелку.

Стало тихо, и я кожей почувствовала, как замерли отец и придворные. Рихард перевёл взгляд на меня и прищурился, откинувшись на спинку кресла, а самозванка поспешила вмешаться:

— Брат, – мягко позвала она меня, – вопрос о свадьбе уже решён. Отец согласен, я тоже, и я очень надеюсь, что вы не станете безумствовать…

Про безумства она заговорила зря, потому что это подействовало на меня, как хороший пинок.

Я сдержалась с трудом, и точно так же, как король Рихард, откинулась на спинку кресла, разглядывая самозванку и прищуривая глаза.

— Ты такая жадная до драконьего золота? – спросила я в абсолютной тишине. – Думаешь, оно тебе достанется?

— При чём тут золото? – лгунья покачала головой с таким достоверным сожалением и укором, что я стиснула зубы от злости. – Мне хватает золота здесь, в доме отца. Зачем ты упрекаешь меня в корысти, братец?

— Морской чёрт тебе братец, медуза облезлая, – сказала я ласково, а потом взяла чашку с медовым чаем, встала, перегнулась через стол и, прежде чем кто-то успел меня остановить, вылила чай на голову самозванке.

Несколько секунд мне казалось, что я нахожусь в царстве мёртвых – не было слышно ни возгласа, ни вздоха, и даже птицы заткнулись, хотя обычно орали прямо перед окнами, выпрашивая хлеба.

Чай уже не был горячим, так что обжечься лгунье не грозило, но затейливая причёска, украшенная гребнями, и светлое платье были безнадежно испорчены.

Коричневые струйки стекали по прядям, по лицу, оставляли пятна на ткани платья на плечах и груди, но самозванка – надо отдать ей должное! – не вскрикнула, не вздрогнула, а продолжала сидеть неподвижно, только закрыла глаза.

Когда я со стуком поставила чашку на стол, обманщица медленно подняла руку, ладонью вытерла лицо и только после этого взглянула на меня.

Втайне я позлорадствовала, потому что представляла, как сладкий чай склеил ей волосы, и как противно сейчас липнет кожа. Моя бы воля – я бы утопила её в этом чае. С макушкой.

Первым ожил отец.

— Ты что делаешь, сын?! – спросил он свистящим шёпотом, глядя на мокрую, как мышь, самозванку.

— Это всего лишь шутка, – ответила она с кроткой улыбкой и снова провела ладонью по лицу, убирая выбившиеся из причёски и прилипшие ко лбу пряди. – Брат пошутил.