Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 131 – Ната Лакомка

— …его высочество шёл следом, – бормотал слуга, – и вдруг пропал… Клянусь, я передал ему, что вы желаете видеть…

— Это доказательство его вины, ваше величество! – встрял Ламброзо. – Принц боится показаться перед вами!

Я бесшумно распахнула дверь, заходя в зал. Забавно будет посмотреть на физиономию Ламброзо, когда принц появится из-за трона… Доказательство вины! Ха!..

Плечо короля Рихарда, похожее на морской валун, дрогнуло, а сам он рывком обернулся ко мне, хотя я шла тихо – точно как по хрустальным стаканчикам. Перегнувшись через подлокотник, король смотрел на меня, и глаза у него были… Я опешила, встретив этот взгляд. Меня словно бросили в котёл с кипящей смолой. Стало горячо, нестерпимо горячо, жарко и… страшно. Дракон смотрел на меня в упор, раздувая ноздри, стиснув губы и играя желваками. Мощная рука, которую я не смогла бы обхватить вокруг запястья, вцепилась в подлокотник, словно король собирался его сломать.

Мне показалось, что время замерло, и в зале стало тихо, как в пустыне. Даже крики чаек не долетали до моего сознания.

Всё это вряд ли длилось дольше трёх секунд, но мне показалось вечностью.

С трудом стряхнув наваждение, я вышла из-за трона, предусмотрительно обойдя короля сторонкой, и громко объявила:

— Принц Альбиокко здесь.

Не дожидаясь разрешения, я села в своё кресло, стоявшее справа от трона, и уставилась на Ламброзо. Нет, мне совсем неинтересно было смотреть на него, но лучше уж его красная морда, чем горящие огнём глаза короля. Но даже не глядя на короля, невозможно было не чувствовать его присутствия. Это всё равно что стоять в тени скалы и делать вид, что скалы не существует.

Кроме Ламброзо, его людишек, и стражников из числа драконьего отряда, в зале был только наглец Подридо. Притулился себе в уголочке, изображая невидимку. Я только скрипнула зубами, увидев его. А вот герцог Тюнвиль почему-то отсутствовал, и это мне совсем не понравилось. Кто знает, где сейчас шляется это ничтожество.

— Мне послышалось, или кто-то упрекнул меня в трусости? – спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно. – Кто-то хочет повторить это обвинение?

— Вам послышалось, принц, – рыкнул Рихард, ответив за всех.

Голос его прокатился по залу, как морская волна по прибрежной гальке, ударился о противоположную стену, как прибой о берег, и вернулся обратно, повеяв в лицо, как порыв жаркого летнего ветра.

— Никто не упрекнёт вас в трусости, ваше высочество, – продолжал дракон уже тише, – после того, как вы умудрились подраться с моим братом.

Присутствующие вскинули головы, как один, глядя на меня с ужасом и недоверием, будто я была ожившим мертвецом.

— Надеюсь, ваш брат в добром здравии? – спросила я, не поворачивая головы. – Он жив?

Разумеется, никто не знал, что после драки со мной Тюнвиль подрался с родным братом, и прозвучало так, будто это я отделала дракона, что он сейчас отлёживается где-то с примочками.

— Жив, – коротко ответил Рихард и с преувеличенной заботой поинтересовался: – А вы как?

— Как видите, – сказала я не особенно вежливо. – Вы позвали меня, чтобы справиться о моём самочувствии? Могли бы послать записку.

— Нет, мы здесь по другому поводу, – сказал Рихард. – Вот эти люди, что перед вами, принц, они умышляли поджечь угодья графа Ламброзо…