Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 57 – Ната Лакомка

— Уверяю, вы неправильно меня поняли, милорд. У меня не было намерения оскорбить… вашу невесту.

Пепе удивленно поднял брови и окинул говорившего внимательным взглядом, раздумывая, не велит ли граф поколотить наглеца, и если велит – то получится ли справиться одному.

Но граф проявил удивительное терпение и лишь спросил:

— Вы бежали за мной, чтобы сказать об этом?

— Нет, – Реджинальд сделал шаг вперед, прижимая шапку к груди. – Я уже просил вас о милости и попрошу снова. Примите меня на службу. Вы же знаете, я состоял в свите герцога, и он был доволен мной.

— Вы мне не нужны, сэр Оуэн, – бросил Ален и пошел дальше, а следом за ним двинулся Пепе, недовольно посмотрев на юного приставалу.

Но тот и не думал смутиться отказом, а обежал их и встал, преградив дорогу.

— Что ещё? – спросил граф, хмурясь.

— Я люблю Бланш, – сказал юноша так, словно прыгнул с обрыва в реку. – Люблю давно, с детства, и беспокоюсь за неё. Все в столице знают, что вы женитесь на год ради леди Милисент. Бланш для вас – лишь мятная конфетка, которую вы пожуете и выплюнете. Позвольте мне быть рядом с ней. Для неё это тяжело и унизительно, я знаю. Я знаю её очень хорошо, возможно, лучше, чем она сама себя знает. Ей нужна будет поддержка.

— С дороги! – скомандовал Пепе. – Вы глухой, что ли, добрый сэр? Мой хозяин не желает вас в слуги!

Лицо Реджинальда потемнело, но в это время граф сказал:

— Идите к лорду Чендлею и скажите, что я взял вас посыльным.

— Благодарю, милорд! – поклонился Реджинальд

Теперь Пепе недовольно воззрился на хозяина, но Ален уже обошел новоявленного посыльного и направился дальше.

— Зачем вы его приняли? – спросил Пепе, когда они с графом удалились достаточно, чтобы сэр Реджинальд не услышал их слов. – Ведь он вам не нравится, вы называли его пустозвоном. И мальчишкой. А теперь я и сам вижу, что он слишком много знает и слишком болтлив.

— Он мне и сейчас не нравится.

— И он сказал, что любит вашу невесту, – заметил Пепе. – По мне, так надо было держать его подальше.

Ален некоторое время молчал, а потом сказал, кутаясь в меховой плащ, как будто ему стало холодно:

— Я застал их во время бала. Оуэн пытался её поцеловать.

— И после этого?!. – Пепе был потрясен до глубины души.

— И после этого, – передразнил его граф. – Мне надо позаботиться о Бланш. Ей нелегко придется после развода. Может, она захочет устроить свою жизнь. Может даже с этим олухом.

— Поражен вашим участием в судьбе этой юной леди, – съязвил Пепе. – Так вот что означал «поцелуй дружбы» и внезапная любовь к шоколаду?

— Не слишком ли ты осмелел? – спросил граф вместо ответа. – Может, мне надо дать тебе пару тумаков, чтобы научился держать язык за зубами?

— Ваш слуга умеет молчать, – с достоинством ответил Пепе, ничуть не испугавшись, – так что можете оставить тумаки при себе. А вообще, если мне позволено будет говорить… – и он пустился в пространные рассуждения относительно судьбы хозяина, которые тот, впрочем, мало слушал, думая о чем-то своем.

А лёгкий снег продолжал сыпать над Ренном, как будто где-то там, наверху, кто-то просеивал сахарную пудру через огромное решето.

Сёстры и матушка пришли домой уже в сумерках – разрумянившиеся, весёлые, оживленно обсуждая фасоны. Я встретила их внизу, приняв у матушки запорошенную снегом накидку.