Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 45 – Ната Лакомка

— Что это? – спросила я растерянно.

— Добрые соседи пришли подержать нас, – сказала Анна с досадой. – Не разговаривай ни с кем. Каждое твое слово они тут же разнесут по всему городу.

Она потащила меня к калитке, расталкивая всех локтями. Это было невежливо, но я тут же поняла причину подобного поведения. Соседи мигом позабыли о госпоже Сплеторе и кинулись к нам, устроив такую давку, что чуть не затоптали. Видимо, они уже поняли, что расспрашивать Анну бессмысленно, поэтому напустились на меня.

— Он хочет жениться на Констанце? Правда, Бланш? – возбужденно кричала мне в лицо наша ближайшая соседка – госпожа Исидора, торговка зеленью.

— Он просит приданое или сам обещает заплатить? – наседала с другой стороны жена сапожника.

— А когда свадьба?! – кричали через их головы задние ряды.

Мы с Анной еле пробились сквозь толпу, занырнули в калитку, которую нам услужливо открыли изнутри, и тут же привалились к доскам, пытаясь закрыть засов, потому что добрые соседи так и напирали, пытаясь пройти за нами во двор.

— Я ждала вас, – сказала матушка, целуя меня и Анну по очереди, – иначе они бы не только во двор пролезли, но и в дом. Идемте! Констанце совсем плохо!

Констанца лежала на диване в гостиной и стонала. На лоб ей положили смоченную в холодной воде ткань, но, судя по всему, сестре это ничуть не помогало. Она стонала и металась из стороны в сторону, заливаясь слезами.

— Не хочу!.. Не хочу!.. – всхлипывала она. – Я лучше умру!..

— За лекарем послали? – спросила я, взяв Констанцу за руку. Рука была горячей.

— Нет, не послали, – ответила матушка, добавляя снега из ведерка в таз с водой, в котором лежали еще две свернутые вдвое полоски толстой ткани. – Разве её можно показать кому-то в таком виде?

— Это ты, Бланш? – позвала Констанца слабым голосом, не открывая глаз.

— Это я, сестрёнка, – я сжала руку Констанцы, чтобы подбодрить. – Чего это ты раскисла? Первая красавица Ренна не должна плакать.

— Не хочу за это чудовище, – губы у Констанцы запрыгали. – Он чудовище! Чудовище! Ах, зачем я только взяла проклятую булавку?!

— Не надо так переживать, дорогая, – матушка поменяла компресс на лбу Констанцы. – Король выделяет графа, а его величество не может приблизить к себе чудовище. Ты же видела милорда де Конмора на балу – он вежливый и обходительный.

— Он старый!! – Констанца замолотила ногами по обивке дивана.

— Ему всего-то чуть больше тридцати. И он очень богат, не забывай об этом.

— Богат! – Констанца разразилась слезами. – Кому какое дело до его богатств! Он колдун или убийца! Все его жёны умирают! Я не хочу умирать! Не хочу-у!

Матушка всплеснула руками и посмотрела на меня, прося помощи.

— Так он тебя замуж и не звал, – сказала я спокойно, и истерика Констанцы испарилась как по волшебству.

Сестра приподнялась на диванчике, и тряпка-компресс свалилась ей на грудь. Я убрала тряпку, а матушка поднесла полотенце, но Констанца только отмахнулась.

— Граф прислал письмо, – сказала она, глядя на меня во все глаза.

— И что? Разве он в нем просил твоей руки?

— Но он сказал, что приедет завтра с визитом…

— И что? – я встала и задернула шторы, потому что из-за забора в окно заглядывали настырные мальчишки. – Пусть приезжает, если ему хочется. Мне кажется, он поступил благородно, предупредив, что хочет к нам заехать. Хотя бы я успею начистить подсвечники – они все в нагаре.